Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
оттопыренные под прямым углом уши, длинный, узкий и красный, как у аиста, нос, широкий, прямой, будто разрезанный от уха до уха тонкогубый рот и сильно выступающий вперёд, острый, безволосый, как у евнуха, подбородок составляли лицо этого безобразного уродца, будто нарочно созданного природой на потеху нормальным людям. Вывернув тонкую шею, шут ухватил по-собачьи зубами протянутую басилевсом гроздь, положил её себе на ладони, благодарно лизнул щедрого хозяина в волосатую икру и принялся старательно обгладывать одну за другой, словно мясо с кости, оставшиеся на ней крупные сочные ягоды.
Поставив по указке казначея ларец на свободный столик, раб бесшумно выскользнул за дверь. Нисколько не удивившись появлению в кабинете вместе с Деметрием и Полимедом хорошо ему знакомого Делиада, басилевс велел показывать, что там в сундуке. Повернув торчавший в замочной скважине бронзовый позолоченный ключик, Деметрий откинул крышку и стал по очереди вынимать и подавать басилевсу лежавшие в ларце сокровища. Первым он достал широкое плоское чеканное блюдо с гривастой львиной мордой в центре и толстым ободком в виде травяной гирлянды. Повертев блюдо в руках, Перисад скорбно вздохнул и передал его Аполлонию, а тот протянул Полимеду. Вторым Деметрий подал узкий ритон, сделанный в виде головы оленя с прижатыми к длинной вытянутой шее ветвистыми рогами, затем — широкую и глубокую чашу, сплошь покрытую снаружи тонким чеканным орнаментом (эллины называли такие чаши «мегарскими»). За ней последовала более узкая и высокая чаша с двумя маленькими, горизонтально расположенными ручками, именовавшаяся скифосом, вместительный кубок на высокой ножке, называемый канфаром, и наконец — золотая лодочка-светильник с маслеными фитилями на носу и корме и прикреплёнными к бортам четырьмя золотыми цепочками, соединёнными с крюком для подвешивания.
Отдавая после тщательного осмотра золотую посуду в руки своего логографа, басилевс каждый раз жалостно вздыхал.
— Жалко отдавать всё это варварам, — произнёс он плаксиво, неохотно расставшись напоследок с красивым золотым корабликом.
— Что делать, государь, — развёл руками Аполлоний. — Мы должны почтить покойного владыку скифов достойными дарами.
— А может, хватит и половины?
— Нет, государь. Мы не должны скупиться… Скилур незадолго до смерти прислал с Эпионом нам в подарок двух великолепных коней в драгоценной сбруе, — напомнил логограф. — Наши ответные дары ему должны быть не хуже.
Перисад смиренно опустил глаза, признавая правоту Аполлония, и потянулся за медовым пряником.
— Ларец мы тоже отдадим? — спросил он обречённо, надкусывая пряник.
— Конечно, государь. Очень важно, чтобы наши отношения с новым скифским царём оставались такими же мирными и дружескими, как были последние десять лет при Скилуре, — продолжил терпеливо, словно несмышлёному ребёнку, объяснять Аполлоний. — Поэтому мы и отправляем послом к скифам Полимеда, который на короткой ноге с Палаком, Посидеем и почти всеми важными скифами в Неаполе… А потерянные сейчас богатства скоро вернутся к нам благодаря торговле.
— Ну, что ж… Раз так — пусть Полимед отвезёт наши дары и позаботится, чтобы варвары остались довольны, — дал наказ своему послу Перисад, хрупая по-лошадиному печеньем.
— Слушаюсь, государь, — ответил Полимед, держа перед Деметрием золотое блюдо, с которого тот укладывал обратно в ларец осмотренную басилевсом драгоценную посуду. — Уверен, что будущий царь Палак останется доволен твоей щедростью.
— Хорошо. Можете идти.
Упрятав последним под кипарисовую стенку ларца блюдо со львом, Деметрий аккуратно закрыл крышку, провернул в замке в обратную сторону ключ и передал его Полимеду. Затиснув маленький позолоченный ключик в широком кулаке, купец отвесил на прощанье басилевсу низкий поклон и попятился с драгоценным ларцом в левой руке вслед за простоявшим всё время скромно у двери Делиадом и Деметрием к выходу. Последним из кабинета басилевса степенно вышел Аполлоний. Как только за ним затворилась дверь, Перисад встал и легонько толкнул обутой в мягкий домашний замшевый башмак ногой свернувшегося под креслом шута.
— Вылезай, Геракл. На сегодня с государственными делами покончено. Продолжим нашу игру.
Пересев к овальному малахитовому столику, на который он перенёс вазу с пряниками, басилевс достал из-за пазухи украшенный искусной резьбой стаканчик из моржового зуба и янтарные игральные кости. Прихватив с мраморного столика кубки и кувшины, шут удобно устроился с ногами в кресле напротив…
На лестничной площадке второго этажа Аполлоний и Деметрий попрощались с Полимедом
