Савмак. Пенталогия

полуострову к мысу Теодеос горного хребта. На её нижней, ближней к городу, поросшей травой вершине красовался ребристыми колоннами и резным фронтоном небольшой храм Геры, а на второй, более дальней и высокой вершине проглядывали за деревьями священной сосновой рощи серые стены древнего святилища Деметры и Персефоны, от которого она и получила своё название.
  Въехав в город, кибитка и всадники поехали по широкой, прямой, мощёной булыжником улице, уже малолюдной в это сумеречное вечернее время. Улица тянулась с запада на восток через всю Феодосию — от Больших до Малых ворот, пересекаясь в центре города на агоре с такой же широкой и прямой улицей, поднимавшейся от украшенных широкой аркой с барельефами центральных портовых ворот к средним воротам.
  Царский дворец, бывший в то же время резиденцией номарха, находился, как и полагается, в Акрополе, куда с агоры вела прямая широкая улица через расположенные в западной стене ворота. Но ведомая Никием кавалькада поехала и дальше по главной продольной улице, огибавшей за агорой плавной дугой Акрополь с южной стороны.
  Проехав с запада на восток весь город, всадники и кибитка остановились перед домом Хрисалиска — тестя номарха Лесподия и одного из богатейших людей не только Феодосии, но и всего Боспора. Дом этот, величине, богатству и роскоши которого мог бы позавидовать сам басилевс, представлял собой настоящую усадьбу, укрывшуюся на дне балки шириною примерно в плефр, между юго-восточным склоном Акрополя и параллельным склоном протянувшейся плефров на пять к заливу невысокой, неширокой, тесно застроенной небольшими домами горки, над противоположным склоном которой проходила внешняя защитная стена.
  Кавалькада остановилась перед двумя львами с жёлтыми мраморными телами и пышными тёмно-коричневыми гривами, сторожившими, сидя по бокам на задних лапах, украшенный четырьмя гладкими ионическими колоннами и резным беломраморным фронтоном широкий вход в дом.
  Устало соскочив на землю (и ему, с детских лет привычному к верховой езде, целый день, проведённый в седле, дался нелегко!), Делиад передал Снежка подбежавшему рабу-конюху и пригласил гостей в дом, где прошли первые беззаботные 16 лет его жизни, пока отец, вознамерившись сделать из него настоящего воина, который со временем сменит его на посту феодосийского номарха, не отправил его обычным эфебом в дальнюю казарму у загородной стены. Спустившийся с облучка кибитки Полимед попросил отнести в дом его сундук.
  — Ламах, распорядись, — приказал Делиад.
  Декеарх велел двум своим воинам передать поводья лошадей, копья и щиты товарищам, достать из кибитки сундук и нести его за послом в дом, и сам пошёл за ними замыкающим. Тем временем Дром завернул в ворота расположенной справа от входа конюшни, а рьяный служака Никий, бывший здесь как дома, остался проследить, чтобы все кони были заведены в стойла, вычищены, напоены, накормлены, кибитка посла закачена в сарай, а царских соматофилаков разместили на свободных койках в небольшой казарме слева от входа и отвели в трапезную на ужин.
  Дом представлял собой вытянутый с юга на север на дне балки прямоугольник, разделённый поперечным строением на две неравные части. Номарх Лесподий и хозяин усадьбы Хрисалиск встречали гостей в малом переднем дворике, открывшемся за высокими, массивными, тёмно-вишнёвыми двустворчатыми дверьми, освещённым двумя парами факелов широким коридором и украшенной бронзовыми птицами и цветами кованой бронзовой решёткой. Шестнадцать ярких смоляных факелов, вставленных в бронзовые волчьи пасти на стенах, не впускали в закрытый со всех сторон двухъярусными строениями дворик скоплявшуюся над покатыми черепичными крышами ночную тьму.
  Посреди квадратного дворика в треть плефра шириной возвышался мраморный фонтан. В центре широкой круглой чаши с поднимающимся над землёй на высоту колена узким закруглённым бортиком, высилась в рост человека на сужающейся кверху восьмигранной ножке плоская чаша поменьше, покрытая снаружи чудесной резьбой. Через её края в нижнюю чашу изливалась непрерывным, обильным, журчащим потоком прозрачная, как хрусталь, вода, исчезая в закрытом медной решёткой донном отверстии. За фонтаном белел украшенный барельефами мраморный куб домашнего алтаря Зевса. На западной и восточной сторонах двора темнели узкие двери шестнадцати комнат, над которыми проходила крытая каменная галерея, покоящаяся на массивных, соединённых арочными сводами, квадратных столпах.
  Приблизившись с широкими улыбками на несколько шагов к ждавшим напротив входа хозяевам, шествовавшие впереди Оронтон и Полимед (Делиад, проведя гостей во двор, скромно отступил в сторону),