Савмак. Пенталогия

драхмами, завернул покупку в свой красный солдатский плащ из грубой шерсти, сунул свёрток под мышку и, очень довольный, крепко пожал на прощанье руку проводившему его до калитки хозяину, извинившись за столь позднее вторжение и пожелав ему спокойной ночи. Торговец, хитро подмигнув, пожелал декеарху доброго пути и удачи в Феодосии.
  Постучавшись с этой же историей к ещё нескольким торговцам, через час Ламах имел в своём плаще все шесть описанных Делиадом посудин. Напоследок он завернул к знакомому лекарю, чей дом был доступен для страждущих в любое время, пожаловался, что из-за сильной головной боли не спит уже несколько суток и, не торгуясь, купил у него дорогостоящий флакончик с действенными и безвредными снотворными каплями…
  Показав Делиаду свои покупки, Ламах опять аккуратно, чтоб не звенели при переноске, замотал их в свой плащ и передал юноше, который тотчас спрятал свёрток под ворохом одежды и постельного белья на дне стоявшего в углу спальни ларя.
  Поставив на столик светильник, он отстегнул пояс с мечом и кинжалом и бросил его на кровать. Скинув с себя тяжёлую военную форму, Делиад быстро переоделся в извлечённую из ларя просторную голубую домашнюю тунику и подпоясался тёмно-красным витым шнурком с золотыми кистями на концах. Декеарх тем временем вынул из-за пазухи продолговатый алабастр размером с ладонь и протянул его командиру.
  — Это зелье надо незаметно вылить в вино или в воду, которой его будут разбавлять. Тогда все, кто его выпьет, будут дрыхнуть до утра как убитые.
  Взяв флакон, Делиад согласно кивнул и сунул его за вырез туники.
  — Взятое у купца нужно будет где-нибудь надёжно припрятать, пока не уляжется шум. Только не в твоих комнатах.
  — Об этом не беспокойся. Есть у меня здесь в саду один отличный тайник, о котором никто не знает, — заверил своего сообщника юноша слегка вибрирующим от нетерпения, приглушенным голосом.
  — Ну, тогда — вперёд. Удачи. Я буду в малом дворе. Смотри только сам не напейся снотворного вина.
  — Угу… А если во время ужина отец и Оронтон захотят посмотреть на царские дары? — озабоченно оглянулся на Ламаха Делиад, уже взявшись за дверной засов.
  — Тогда от нашего плана придётся отказаться. Значит, не судьба…
  Вернувшись с Ламахом тем же путём во двор, Делиад задул и поставил на прежнее место светильник. Здесь их пути разошлись: декеарх, выполнив свою часть работы, остался сторожить добычу на окутанном ночным сумраком Малом дворе, а Делиад скрылся в проходном коридоре. Теперь всё зависело от его ловкости, хладнокровия и решимости довести задуманное опасное дело до конца.
  Под ярко освещённым навесом около кухни (трапезная не была рассчитана на стольких едоков) подгоняемые домашним епископом Патаром рабы заканчивали последние приготовления к ночной пирушке.
  Укрываясь за окружавшей двор колоннадой, Делиад проскользнул на кухню. Здесь всё шипело, шкварчало и булькало, наполняя тесные помещения немыслимо аппетитными запахами.
  Ответив доброжелательно на приветствие и поздравление с возвращением домой старшей поварихи Лостры, священнодействовавшей у огромной печи, он поинтересовался, что сегодня вкусненького будет на ужин: он здорово проголодался за день. Лостра предложила ему горячих, только что из печи, пшеничных лепёшек с его любимым паштетом из гусиной печени прямо сейчас, но юноша ответил, что полчаса ещё как-нибудь потерпит, и подошёл к старому виночерпию Лафилу, переливавшему в своём углу через мелкое ситечко вино из свежераспечатанной амфоры в узкогорлый позолоченный кувшин. Пожаловавшись, что проскакав целый день по жаре, умирает от жажды, Делиад попросил у Лафила немного вина промочить с дороги горло. Тот, разумеется, не отказал.
  Чтобы не отрывать старика от его ответственного дела, Делиад спросил, в каком из уже наполненных кувшинов его любимое красное косское, сам отлил из него в прихваченный с посудной полки позолоченный канфар немного вина и повернулся к расположенному за спиной Лафила столику, на котором стояли рельефные серебряные гидрии с холодной и тёплой водой. Заслонившись спиной от продолжившего сосредоточенно (чтоб, не дай бог, не пролить ни капли!) процеживать через ситечко драгоценное заморское вино старика виночерпия, Делиад долил в свой канфар холодной воды («Наверное, и Полимед, жарившийся целый день в своей кибитке, будет пить холодное») и незаметно достал из-за пазухи алабастр. Осторожно вынув деревянную пробку, он поднёс канфар к губам и стал жадно пить его большими глотками, одновременно выливая содержимое зажатого в левом кулаке алабастра в широкое горло гидрии. Уронив опустевший флакон за ворот туники, Делиад поставил