Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
в принадлежавшей им комнатке возле кухни, по соседству со спальнями рабынь.
Присев на корточки в тёмном углу, из которого хорошо просматривался весь дворик и дверь полимедовой комнаты, Ламах стал ждать появления Делиада. Вскоре в доме стихли последние звуки, и усадьба Хрисалиска погрузилась в сонную тишину, нарушаемую только доносившимся из гостевых комнат храпом да тихим журчанием воды в фонтане.
По движению ковша Большой Медведицы в чёрном ночном небе Ламах определил, что минуло уже не меньше двух часов, а Делиад всё не появлялся. Может он и сам напился вместе с остальными, чтоб не вызвать подозрений, сонного вина и дрыхнет теперь в своей спальне, предоставив сделать всю опасную работу своему декеарху?
Ламах уже собирался подняться к нему и забрать свой плащ с подменной посудой, когда увидел, как из прохода, соединяющего передний и задний дворы, выскользнула закутанная в паллий с капюшоном фигура, оглядела пустой дворик и стала осторожно красться вдоль западной стены к комнате Полимеда. Ламах бесшумно двинулся туда же с другой стороны.
— Всё спокойно. Кроме нас, тут никого, — шепнул он бледному от волнения юноше, когда они сошлись у нужной двери. — Давай, заходи.
— Пошли вместе.
— Ладно, я первый…
Приоткрыв тихонько дверь, Ламах прислушался к доносившемуся из темноты шумному сопению, периодически перебиваемому громкими всхрапами, и ужом скользнул за дверь. Следом поспешил войти Делиад, и Ламах тотчас задвинул за ним засов. С минуту они простояли неподвижно у двери, привыкая к царившей здесь темноте. Серебристый свет луны, только что приподнявшей над противоположной крышей свой округлый, слегка приплюснутый с левой стороны лик, проникал в комнату через маленькое оконце над дверью, падая тусклым прямоугольным пятном на середину комнаты. Наконец Ламах, беззвучно передвигая обутые в мягкие скифики ноги, двинулся к кровати. Делиад с гулко колотящимся в груди сердцем остался у двери.
Полимед, запрокинув на подушке голову с приоткрытым в зарослях усов и бороды маленьким ртом, лежал на спине поверх одеяла в том же положении, в каком его оставили рабы. Подкравшись к изголовью, Ламах пару раз легонько толкнул его в плечо. Удостоверившись, что столичный лекарь не соврал, расхваливая своё зелье, и сон, сковавший тело купца, в самом деле крепок, как у покойника, декеарх нащупал возле его шеи толстый шнурок и вытянул из-под хитона небольшую связку ключей. Крепко зажав их в широкой мозолистой ладони, он осторожно просунул другую ладонь под затылок Полимеда, чуть приподнял его голову, отчего сопение купца внезапно оборвалось, и он промычал что-то невнятное. Сердце подпиравшего спиною дверь Делиада провалилось в пятки, и он сделал над собой огромное усилие, чтоб не задать стрекача, как застигнутый сторожем в чужом саду воришка. Ламах медленно снял шнурок с шеи Полимеда и уложил его голову обратно на набитую птичьими перьями подушку. Сонная песнь купца тотчас возобновилась, и Делиад с облегчением выдохнул.
Ламах тем временем присел возле сундука и, немного повозившись в темноте с ключами, снял навесные замки. Откинув крышку, он нащупал в одном из отделений сундука царский ларец, бережно вынул его и поставил на пол возле сундука.
Оглянувшись к двери, он жестом позвал к себе Делиада и, пока тот, опасливо косясь на кровать, пересекал на цыпочках комнату, нащупал под крышкой ларца узкую замочную щель, нашёл в связке самый маленький ключ и отомкнул ларец. Быстро, но аккуратно, ни разу не звякнув, декеарх вынул из ларца и разложил на полу все имевшиеся там предметы и, обратясь лицом к вставшему у него за спиной Делиаду, требовательно поднял над плечом левую ладонь. Тот торопливо вынул из под плаща увесистый свёрток и вложил его в руку Ламаху. Развернув его на полу, декеарх не спеша упрятал подменную посуду в ларец, а золотую царскую завернул в плащ и вернул свёрток Делиаду, который тотчас сунул его за пазуху под хитон и крепко прижал левым локтём к животу.
Спокойно заперев ларец, Ламах поставил его в сундук на прежнее место, бесшумно опустил тяжёлую крышку и навесил замки. Затем, повернувшись к кровати, он вновь надел шнурок на шею крепко спящего купца и засунул ключи поглубже ему за пазуху. Распрямившись, он увидел, что Делиад уже ждёт его у двери. Ламах быстро пересёк комнату и, положив ладонь на тонкое плечо юноши, чуть слышно выдохнул ему в самое ухо:
— Сначала я…
Отодвинув засов, он чуть потянул на себя дверь, оглядел через образовавшуюся щель залитый тусклым лунным серебром дворик, затем приоткрыл дверь чуть пошире и выскользнул наружу.
Убедившись, что во дворе никого нет, он выпустил Делиада и плотно притворил за ним дверь.
