Савмак. Пенталогия

Растянув тонкие губы в одобрительной улыбке, Ламах мягко пожал смелому юноше руку (другой, скрытой под паллием рукой тот, как и прежде, крепко прижимал к животу драгоценный свёрток).
  — Ну, иди. И не забудь вернуть мне плащ.
  Дождавшись, когда его сообщник, бесшумной тенью скользнув по стенам, скрылся в проходе между дворами, Ламах облегчённо выдохнул. Почувствовав внезапную сухость во рту, он пересёк дворик, присел на бортик фонтана и, наклонившись, зачерпнул в широкую ладонь прохладную влагу. Утолив жажду и ополоснув разгорячённое лицо, он метко плюнул в колышущийся на подёрнутой рябью чёрной воде жёлтый блин, встал и спокойно отправился спать в расположенную напротив комнатки привратника караулку.
  На другой день все участники пирушки, кроме Хрисалиска, вставшего, как всегда, с первыми солнечными лучами, проснулись очень поздно.
  С трудом разлепив заспанные глаза, Полимед удивлённо разглядывал незнакомую комнату, пытаясь сообразить, где он находится. Только когда его взгляд упёрся в дорожный сундук, закрытый двумя массивными замками, он сразу подумал о лежащем в нём ларце с царскими дарами и вспомнил всё остальное. Нащупав под левым боком связку ключей, он облегчённо выдохнул, сладко зевнул и потянулся. Сунув ноги в башмаки, Полимед прошлёпал к двери, распахнул её и зажмурился от ударившего прямо в глаза яркого солнца. Прикрывшись ладонью, купец глянул на весело плескавшихся у фонтана молодых сатавков, аккуратно прикрыл дверь и торопливо засеменил вдоль стены к отхожему месту. В узких дверях он едва не налетел на неспешно выходившего из нужника зверовидного декеарха, с ухмылкой пожелавшего ему своим грубоватым голосом удачно облегчиться.
  Едва Полимед успел омыть в нижней чаше фонтана руки и смочить прохладной водой помятое лицо, как явившийся в малый двор Пакор пригласил досточтимых гостей пожаловать в трапезную на завтрак.
  Через несколько минут все участники вчерашней пирушки собрались под навесом возле кухни. Не было только Делиада, отлёживавшегося под присмотром домашнего врача Исарха в своей постели из-за внезапных колик в животе. В разгар завтрака, по количеству и разнообразию яств не уступавшему вчерашнему ужину (только вино Хрисалиск велел Лафилу смешать на сей раз с тремя четвертями воды), к навесу скорым пружинящим шагом подошёл гекатонтарх Никий и доложил номарху, что только что прибыл гонец из Скифии с вестью, что сегодня утром траурная повозка Скилура двинулась от Траканы к Ситархе. Лесподий приказал, чтобы сотня отборных феодосийских воинов в лучших доспехах и на лучших конях через полчаса ждала его возле Больших ворот.
  Закончив завтрак, Лесподий ушёл к себе облачаться в парадные доспехи, а остальные повалили гурьбой к выходу из усадьбы. Двое рабов под присмотром Ламаха вынесли вслед за Полимедом его сундук и погрузили в кибитку, уже стоявшую наготове на улице задом к входной колоннаде.
  Вышедший минут через пять в сопровождении Хрисалиска, Никия и Пакора Лесподий, в сверкающих тщательно отполированной позолотой рельефных доспехах, объявил пристроившимся позади кибитки соматофилакам, что гекатонтарх Делиад не в состоянии сегодня сесть на коня из-за жестоких колик в боку, поэтому временно, до возвращения из Скифии, его сотня поступает под команду гекатонтарха Никия. Молча склонивший голову в знак повиновения Ламах мысленно ухмыльнулся: хитрый юнец, конечно же, предпочёл не подвергать себя опасности и отсидеться за надёжными феодосийскими стенами.
  Демонстрируя отменную выучку и силу, номарх легко запрыгнул на своего рослого красавца-коня — вороного, с широкой белой полосой от ноздрей к ушам и белыми чулками — и занял на пару с Оронтоном место во главе небольшой колонны из своих телохранителей и сатавков на сыто лоснящихся породистых лошадях. Третий посол, Полимед, не способный ездить верхом из-за геморроя, устроился до выезда из города рядом с Дромом на облучке.
  Выехав на широкую центральную улицу, посольство потрусило лёгкой рысцой на запад, провожаемое любопытными взглядами сотен теснившихся у обочин горожан. За городскими воротами к посольскому отряду примкнула конная феодосийская сотня, на выезде с хоры, возле Северных ворот, к десяти воинам Ламаха пристроились остальные девяносто столичных соматофилаков, которым номарх Лесподий представил их временного командира.
  Четыре сотни сатавков, первыми узнавшие о приближении царя Скилура к границе, с нетерпением ждали своего вождя и заняли своё место в конном строю позади феодосийцев, как только посольский отряд миновал развилку. Вскоре, не замочив ног, перескочили мелководную летом речку Бик и продолжили неспешный путь на запад