Савмак. Пенталогия

гневными мыслями Полимед, торопливо складывая мелко дрожащими руками обратно в ларец дешёвую посуду, подменённую ему назло и на погибель жадной стервой Андокидой. — Ну почему, почему я, старый дурак, не открыл его и не проверил перед тем, как выехать из дому?! И что, что, что же теперь делать?»
  Первое, что пришло ему в голову, — немедля позвать сюда Лесподия и Оронтона, всё им рассказать, объяснить, вернуть назад в Феодосию, а самому скакать, загоняя коней, в Пантикапей, вытрясти душу из Андокиды и завтра же вернуться сюда с украденным ею царским золотом. Но ведь тогда все они здесь и там, в столице, узнают о его позоре! Над ним будут смеяться!.. Мысль об этом показалась ему невыносимой, окатив горячей волной стыда, и остановила первый его порыв на полуслове. Что подумают о нём Лесподий, Оронтон и все эти соматофилаки, сатавки? Не уберёг золото, доверенное ему самим басилевсом, и от кого — от собственной жены! Какой стыд! Какой позор!..
  «Вот если бы можно было сохранить всё это втайне. Но как? Что сказать? Чем объяснить свой отъезд?.. А если Андокида не признается куда дела царские дары? Конечно, она будет всё отрицать!.. Что, если она успела их продать? — ужаснулся Полимед новой залетевшей в голову мысли, и его вновь прошиб холодный пот. — Наверняка, это так и есть! Ведь не полная же она дура, чтоб оставить их у себя!.. О, милостивые боги, я пропал!»
  Полимед тихо протяжно застонал, закрыв лицо ладонями, и застыл в немом отчаянии, слушая и не слыша гулкий топот сотен копыт на дороге, с каждым скачком, каждым оборотом колёс приближающих его к неотвратимой, ужасной катастрофе.
  «А может никому ничего не говорить?.. Сделать вид, что я ничего не знаю? Преподнести скифским царевичам закрытый на ключ ларец с тем, что там сейчас лежит? Или, ещё лучше, поставить его прямо на погребальную повозку».
  Поражённый столь неожиданным разворотом своих лихорадочных размышлений, обещавшим внезапное спасение, Полимед оторвал ладони от лица и, устремив прояснившийся и радостно заблестевший взгляд на закрытую крышку ларца, стал развивать свой план дальше.
  «Захотят ли царевичи посмотреть, что в ларце прямо при нас? Если велят открыть, тогда уж не останется ничего другого, как свалить всё на жену, и попросить два-три дня, чтоб привезти из Пантикапея настоящие перисадовы дары. (Если эта стерва Андокида успела их продать — убью!) Но, скорей всего, они не станут открывать ларец при нас — гордость не позволит! Сделают это после нашего отъезда. И тогда я спасён!.. Как они поступят, когда обнаружат в ларце вместо золота медь? Обидятся на жадность Перисада? Пришлют в Пантикапей гонца высказать своё недовольство? Я тогда от всего отопрусь. Скажу, что скифы своей явной клеветой хотят вытребовать у Перисада ещё золота. Да-да, именно так! Ведь не начнут же скифы из-за этого с нами войну в самом деле!.. Да и Лесподий с Оронтоном, конечно, поддержат меня. Ведь они не видели, что находится в ларце. Стоп!.. А что, если Лесподий и Оронтон в последний момент захотят посмотреть? Ведь наверняка захотят! Что же делать?»
  Возликовавший было Полимед опять ударился в панику. Но тут его пугливо забегавший взгляд упал на овальный ободок ключа, торчащего в замке под обвивающей широкий низ крышки рельефной гирляндой.
  «Ключ! Надо незаметно выбросить на дорогу ключ!.. Скажу, что он где-то выпал по дороге… Нет, это может показаться подозрительным… А что, если испортить ключ? Согнуть бороздки, чтоб замок не открывался? Да-да, так и надо сделать! Скорее!»
  Подёргав за крышку и убедившись, что замок закрыт, Полимед вынул ключ и пригляделся к его тонкой ножке, заканчивавшейся узкой двусторонней пластинкой с тремя парами маленьких зубчиков различной ширины и длины на обоих концах. Пошарив глазами в поисках чего-нибудь тяжёлого, он остановил взгляд на лежащих возле открытого сундука двух увесистых замках. Аккуратно опустив крышку, он приставил ключик к его медному уголку и, примерившись, стукнул плоской стороной навесного замка по зубчикам. Лязг от удара прозвучал в закрытой кибитке, как удар грома. Успев пугливо опустить руки с ключом и замком за сундук, он сердито рявкнул на просунувшуюся было за полог тёмную от солнца и пыли рожу Дрома:
  — Следи за дорогой, старый мерин! Со мной всё в порядке!.. И закрой получше полог!
  Голова излишне любопытного кучера моментально исчезла. Полимед вставил ключ в замочную щель и попробовал открыть. К его досаде, ключ, хоть и с усилием, но повернулся. Провернув его обратно, купец опять поставил его зубчиками на угол сундука и нанёс три-четыре быстрых, коротких удара железным замком. На его счастье, грохот множества копыт и лязг оббитых железом колёсных ободов по каменистой дороге,