Савмак. Пенталогия

деревянными кольями виноградных лоз.
  Первым из садовой калитки выскочил шустрый темноволосый мальчик с крупными жёлто-красными грушами в обеих руках и, оббежав незнакомца, припустил наискосок через двор к остановившейся возле сарая телеге, из которой его отец принялся выпрягать мулов. Следом засеменила тонкими босыми ножками по гладким тёплым камням его младшая сестра, бросив на бегу быстрый любопытный взгляд на чужого дядю в похожей на гриб чёрной шляпе, со смеющимся золотым дельфинчиком на плече.
  Дельф появился из садовой калитки с двумя крохотными рыжеволосыми девчушками на руках, приникшими к его широкой груди, обхватив с двух сторон тонкими белыми ручками его крепкую и толстую, как древесный ствол, шею. Сбоку, ухватившись одной рукой за отцовский гиматий, а другой держа у рта наполовину сгрызенную сочную грушу, шёл светлоголовый мальчик лет пяти. В нескольких шагах позади мужа вышла из тени сада на залитый солнцем двор Поликаста, да так и застыла возле калитки с поднятой к глазам рукой, обратив ставшее вдруг покрываться мертвенной бледностью лицо к стоявшему посреди двора, сжимая правой рукой дорожный посох и пряча глаза в тени длиннополой шляпы, обросшему густой курчавой пегой бородой гостю.
  — Ну, что, жена, узнаёшь, кто это? — спросил, обернувшись к ней, Дельф, с лица которого с той секунды, как он услышал голоса жены и детей, не сходила счастливая улыбка всецело довольного жизнью человека.
  Поликаста не ответила. Вглядываясь в чужое, незнакомое, покрытое серой тенью лицо гостя, она как будто онемела и оглохла, обожжённая пронизывающим взглядом зелёно-карих глаз, которые невозможно было не узнать. Минний тоже не в силах был оторвать взгляд от своей бывшей возлюбленной и невесты. Она была в точности такой, какой вырезал её из куска самшита в образе богини Судьбы её счастливчик-муж: женщиной в расцвете красоты, с тяжёлой пышной грудью, широкими крутыми бёдрами, крепкими босыми ногами и чуть располневшим и ставшим от этого ещё краше, округлым лицом.
  — Вижу, вижу, что узнала, — молвил Дельф, заметив, как побелела, будто увидела призрак, Поликаста. — Да, жена, — это действительно наш Минний, хотя по его теперешнему виду в это не так-то легко поверить, правда? Ха-ха-ха! Три дня назад, когда он вдруг появился на нашем дворе, вернувшись из-за моря, я сам его не сразу узнал!
  Подойдя вплотную к Миннию, Дельф с гордостью представил ему его пятилетнего тёзку и двух очаровательных куколок — трехлетнюю Дельфу и двухлетнюю Поли, вынудив его, наконец, оторваться от слишком затянувшегося созерцания своей жены. Усилием воли Минний перевёл взгляд на маленького Минния и сразу обратил внимание, что тот нимало не похож ни на отца, ни на мать, в отличие от девочек, которые обе были — пухленькие копии Дельфа. Тем временем к Поликасте после того, как Минний отвёл от неё свой парализующий взгляд, вернулась способность двигаться. Бесшумно приблизившись за спиной мужа, она молвила тихим, слегка дрожащим от волнения голосом:
  — Ты всё-таки вернулся… Я всегда знала, что ты жив.
  — Да. Дельф рассказал, что ты не позволила соорудить для меня на некрополе кенотаф.
  В это время из виноградника, скрипнув калиткой, вышли во двор чернобородый, успевший к 48-ми годам растерять немало волос на крупной округлой голове хозяин усадьбы Мемнон и его тесть Гиппократ — худощавый, белобородый, но всё ещё крепкий 57-летний старик, на добрую голову возвышавшийся над своим совсем не низкорослым зятем. Оба что-то живо обсуждали, но умолкли на полуслове, неожиданно увидев возле Поликасты Дельфа и незнакомого мужчину. Передав девочек с рук на руки Поликасте, Дельф по-родственному обнял и расцеловал подошедших стариков и представил им своего старого друга Минния.
  Тем часом из другой калитки, пересмеиваясь, заявились во двор жена хозяина Кириена, её младшая сестра Амасия и младший сын Мемнона от первого брака 17-летний Прокл, работавшие в это утро на грядках. Вся большая парфеноклова родня собралась к полудню на усадебном дворе — Парфенокл подгадал с гостями прямо к обеду.
  Пока хозяйничавшая в поварне на правах старшей супруга Гиппократа Диогена не позвала всех в трапезную, Мемнон приказал Проклу унести тяжёлую корзину с рыбой в холодный погреб. Мемнон, Дельф, успевший поставить в стойла и задать корм мулам Парфенокл, вместе с поспешившим им на подмогу, бросив на передок телеги свой посох, дорогой паллий и петас, Миннием, принялись осторожно сгружать с телеги и переносить в ближайший сарай тяжёлые пифосы. Перенеся затем, вместе с присоединившимися Гиппократом и Проклом, и уложив на солому рядом с пифосами лёгкие амфоры, все дружно закатили разгруженную телегу под навес.