Савмак. Пенталогия

  Покончив с работой, мужчины отправились к стоявшему в углу возле колодца чану с водой мыть руки и ополаскивать лица.
  Вспомнив, что у Поликасты, кроме сестёр, был ещё младший брат, Минний спросил дядюшку Гиппократа о его сыне. Старик с гордостью ответил, что Гелланик служит сейчас эфебом, поэтому его нет здесь.
  У Мемнона Минний поинтересовался видами на урожай. Тот неохотно ответил, что в этом году хорошо уродили арбузы, тыквы, огурцы, абрикосы, сливы и груши, а вот для дынь, персиков, яблок и орехов год выдался неудачный. В тоне Мемнона чувствовалось скрытое недовольство тем, что Дельф без спроса привёл в его дом чужака.
  — Зато виноград в этом году отменный, и вино должно получиться хорошего качества, — вклинился в разговор на близкую ему тему Гиппократ.
  — Плохо только, что значительную его долю опять придётся отдать задешево скифам в обмен на зерно, которое здесь на наших камнях не растёт, — пожаловался Мемнон. — Как всегда, с тех пор, как мы потеряли Равнину.
  — На агоре, в термах и в булевтерии сейчас только и разговоров, что о смерти старого скифского царя и предстоящей борьбе за трон между его сыновьями, благодаря чему мы сможем вернуть себе нашу Равнину, — обнадёжил Минний.
  — Дай-то боги, чтобы это скорее случилось, и для Херсонеса снова настали золотые времена, как было раньше! — эмоционально воскликнул Гиппократ, вот уже три десятка лет мечтающий в один прекрасный день вернуться с женой и сыном в свою прекрасную усадьбу на Равнине.
  — Что-то мне слабо в это верится, — иронично усмехнулся Мемнон. — Всё равно нам одним со скифами не справиться.
  — Одним — нет, — тотчас согласился Минний. — Нужно искать союзников.
  В это время из дверей дома выглянула Кириена и позвала мужчин обедать. Завязавшийся было разговор, оборвался.
  Мемнон, Гиппократ, Дельф, Минний, Парфенокл и Прокл расселись «по-деревенски» на табуретах вокруг длинного стола в трапезной. Подав с кухни еду и напитки мужчинам, женщины сели обедать и кормить малышню в соседней комнате.
  После того как все с удовольствием вкусили приготовленных Диогеной яств (а она на этот счёт была большая мастерица и всех трёх дочерей своих научила, на радость мужьям, вкусно готовить даже самые простые блюда) и стали запивать съеденное, кто холодным пивом, кто тёплым вином, настало время Миннию в который уже раз повторить рассказ о своих десятилетних злоключениях на чужбине. К этому времени женщины успели покормить детей и уложили их поспать часок-другой после обеда под присмотром Кратеи (супруге Парфенокла предстояло через пару месяцев рожать, поэтому её приставили к малышам в качестве няньки), а сами вернулись в трапезную послушать гостя.
  Внезапный приезд с Дельфом бывшего жениха Поликасты вызвал у всех здешних женщин живейший к нему интерес, да и Мемнон с Гиппократом, после того, как Дельф сообщил, что бездомного Минния временно приютил в своём доме сам архонт Гераклид, стали взирать на него с куда большим почтением.
  На обращённый к Дельфу вопрос Мемнона надолго ли он к ним пожаловал, ответил Минний, заверив, что они не загостятся: завтра он намерен побывать в своей бывшей усадьбе, если, конечно, его туда пустит новый хозяин, да порасспросить соседей о том роковом пожаре. Затем сходит на Посейдонов мыс, принесёт благодарственную жертву Посейдону, позволившему ему после десятилетних скитаний по дальним морям, подобно Одиссею, приплыть, в конце концов, в родную гавань.
  — А на третий день мы с Дельфом вернёмся в город: Дельф — к своим любимым горшкам, — едва заметно улыбнулся Минний, — ну а я — тоже продолжать дело своего отца. Так, Дельф?
  — Так, — вздохнул тот печально. — Теперь до самых новогодних Фесмофорий придётся, не разгибая спины, лепить с отцом винную посуду, будь она неладна!
  (Примечание: Первым месяцем Нового года в античном Херсонесе считался герей, начинавшийся в третьей декаде римского октября.)
  — Что ж! Каждый должен заниматься тем делом, к которому его предназначили боги, — произнёс назидательно Мемнон. — Так устроен мир. Счастлив тот, кто имеет достойное занятие, позволяющее безбедно жить самому и кормить семью… А тебе, парень, — перевёл он строгий взгляд глубоко посаженных серых глаз из-под насупленных лохматых бровей на сидящего рядом с Дельфом Минния, — лучше бы поостеречься и не ворошить прошлое. Не нужно понапрасну беспокоить мёртвых: раз они погибли — значит, такова была воля богов.
  Горько усмехнувшись, Минний признался, что то же самое, причём, почти этими же словами ему советовал и архонт Гераклид.
  — Вот видишь! Думаю, стоит прислушаться к советам столь умудрённых годами и опытом людей, — поддержал Мемнона