Савмак. Пенталогия

и Гиппократ.
  — Ну, там видно будет… — упрямо нахмурил широкий лоб Минний.
  После обеда Дельф поспешил уединиться с Поликастой в спальне. Остальным хозяин клера нашёл работу в саду и огороде. Парфенокл и Прокл были отправлены таскать с бахчи в загородку под дворовым навесом полосатые арбузы. Минний, не желая прослыть среди трудолюбивых поселян бездельником, отправился с Кириеной и Амасией в сад рвать поспевшие яблоки и груши. Вскоре Дельф, Поликаста и Кратея привели туда выспавшихся малышей, и в саду до вечера не смолкали звонкие детские крики и визги, смех и беготня.
  За ужином в трапезной уже не было того напряжения и скованности, какие всегда бывают, когда среди близких, давно знающих друг друга людей вдруг оказывается кто-то посторонний, и которые явственно витали там во время обеда. Полдня дружной совместной работы, если и не сломали вовсе барьер отчуждённости между Миннием и остальными обитателями усадьбы, то в значительной мере его сгладили.
  После ужина, когда Дельф с видимым удовольствием занялся вознёй с детьми, Минний вышел на окутанный прозрачными сумерками двор в тайной надежде, что Поликаста найдёт возможность выскользнуть из дома следом за ним, если, конечно, в её сердце сохранилась к нему хоть капля прежнего чувства. И он не обманулся в своих ожиданиях.
  Через несколько минут Поликаста выскочила на порог, окинула быстрым взглядом двор и поспешила к Миннию, державшемуся за столб навеса на ближайшем к садовой калитке углу дома.
  — Пойдём в сад? — хриплым шёпотом предложил Минний.
  — Нет, лучше в виноградники.
  Но не успели они пересечь двор и отворить ведущую на виноградник скрипучую калитку, как в дверях дома показался встревоженный Дельф и направился в их сторону. Остановившись за калиткой, Поликаста подождала мужа и спросила, куда это он направляется.
  — Туда же, куда и вы.
  — Дельф, я десять лет не видела Минния. Мне надо поговорить с ним наедине, всё объяснить ему. Прошу, вернись в дом и поиграй немного с детьми. Малыши очень по тебе соскучились. Мы с Миннием скоро вернёмся.
  — Но отец велел мне ни на минуту не спускать с вас глаз, — простодушно признался толстяк. — Я… я очень боюсь, что ты сбежишь от меня с Миннием.
  — Да куда же я убегу от своих детей? Дельф, ты совсем глупый, — мягко попрекнула мужа Поликаста. — Ты должен больше доверять своей жене и своему лучшему другу. Ну же, иди к детям, посиди с ними, пока они не уснули. Ведь они так ждали своего любимого папочку! А я только переговорю недолго с Миннием и присоединюсь к вам.
  — Но я — твой муж, и хочу знать, о чём вы будете говорить, — упрямился Дельф.
  — Когда дети уснут, я тебе всё расскажу, — заверила Поликаста. — Я хочу убедить нашего с тобой друга Минния для его же блага не искать тех, кто погубил его родителей.
  — Вот как!.. Ну ладно, я пойду к детям. Только вы не долго…
  Проследив за тем, как Толстяк, успокоенный и осчастливленный тем, что горячо любимая жена не думает бросать его ради прежнего жениха, пересёк широкий двор, оглянулся с порога на всё ещё открытую калитку напротив и, чуть помедлив, всё же скрылся за дверью, Поликаста вздохнула:
  — Какой же он у меня всё-таки большой глупый ребёнок!
  — Да. Каким был наш Толстяк недотёпой, таким и остался… Ну, оно и к лучшему. Надеюсь, он не станет опять красться за нами…
  Поликаста пошла вперёд по узкой дорожке между убегавшими вдаль виноградными рядами, разделёнными низкими плантажными стенками. Минний двинулся следом, не сводя жаркого взгляда с её соблазнительно раскачивающихся под тонким шерстяным хитоном роскошных бёдер.
  — Твой сын совсем не похож на Дельфа, — нарушил он молчание, отойдя от калитки на полсотни шагов.
  — Потому, что это не его сын. Минний — сын Невмения.
  — Забавно… Дельф знает?
  — Конечно, нет! Пожалуйста, не проговорись ему.
  — Хорошо.
  И Поликаста, медленно продвигаясь вперёд между обвешанных тяжелыми пурпурными гроздьями лоз, поведала обо всём, что с ней сталось после отъезда Минния в Афины…
  Примерно месяц спустя она поняла, что носит от Минния ребёнка, и сообщила об этом его матушке. Когда Гераклия не было дома, Левкимна привела врача, который напоил её каким-то дурманом и избавил от плода. А вскоре после того, как она оправилась и встала на ноги, Левкимна, дав ей пару золотых монет и посоветовав найти себе хорошего мужа среди ремесленников, отослала её в родительский дом, взяв на её место другую служанку. Матушка Левкимна была добрая женщина, но всегда считала, что её единственный сын достоин лучшей участи, чем жениться на бедной служанке, и сумела так же настроить своего мужа.
  После того как