Савмак. Пенталогия

деревянным молотком в бронзовую обивку калитки всё настойчивей и громче.
  — Борей, Танатос тебя забери! Куда ты пропал, старый пёс?! — долетевший с улицы в сарай гневный голос побудил вздрогнувшую, как от удара, Трою резко спихнуть с себя любовника и сесть, ухватившись одной рукой за борт телеги, а другой — за левую грудь.
  — Хозяин вернулся! — выдохнула она полным ужаса голосом. — И с ним мой Дром! Милостивые боги — он меня убьёт!
  Стремительно соскочив с телеги на землю, Троя нащупала в соломе на передке свою шерстяную тунику и торопливо накинула её на себя, затем протянула недвижимо заклякшему на кошме любовнику его кожаную военную одежду.
  — На, скорее одевайся! — шепнула она, вслушиваясь с трепетом в происходящее на улице. А там стуки дверной колотушки вдруг прекратились. Неужели Борей проснулся и впустил хозяина?
  Пока воин, соскочив рядом с ней на землю, влезал в свою жёсткую толстокожую тунику, Троя скатала и бросила под телегу кошму.
  — Прячься в солому! — приказала она. — Когда хозяин уйдёт в дом, я тебя выпущу, — и, торопливо закидав послушно нырнувшего на дно повозки вояку сверху охапками соломы с соседней телеги, предупредила напоследок:
  — Лежи и не шевелись, пока я не приду…
  Подкравшись на цыпочках к воротам сарая, Троя чуть приоткрыла створку и, навострив уши, осторожно оглядела освещённый сырным кругом луны двор. Убедившись, что двор пока что пуст, она, собравшись с духом, выбралась наружу, плотно притворила за собой расшатанную створку и бесплотной тенью скользнула вдоль стены к углу сарая. Трепеща от страха, она заглянула за угол и с облегчением увидела, что калитка и ворота закрыты, как и прежде, и возле них никого нет — только издалека учуявшая хозяина Тета, тоненько взвизгивая, мечется на цепи в своём углу, да соседские псы всё никак не уймутся.
  Не сводя глаз с калитки, Троя побежала на цыпочках босых ног через открытое пространство от сарая к дверному проёму примыкающей к конюшне комнатки конюха, соседствующей с каморкой храпевшего, как ни в чём не бывало, привратника Борея.
  Когда до входа в их с Дромом жилище, где полчаса назад она оставила уснувших детей, оставалось пробежать всего ничего, она вдруг увидела поверх наружной стены прямо над калиткой чью-то заглядывающую во двор голову в круглой военной каске, и от неожиданности застыла на месте. Меж тем, незнакомый воин, подтянувшись на руках, перекинул через ограду ногу и уселся на ней сверху.
  — Ой! Кто здесь?! — вскрикнула рабыня с неподдельным испугом.
  — Троя, не бойся, это я! — услышала она за калиткой голос Полимеда. — Открой калитку, Троя!
  Не сводя испуганных глаз с пялившегося на неё с ухмылкой со стены воина, рабыня опасливо подошла к калитке.
  — Это вы, хозяин?
  — Я, я! Отворяй скорее!
  Едва заслышав лязг железного засова, Полимед с силой толкнул калитку и ворвался во двор с ярко пылающим смоляным факелом в правой руке. Воин тотчас спрыгнул с ограды обратно на улицу и вошёл через калитку уже со щитом на плече. Прежде чем начать домашний суд и расправу над виновными, купец оборотился к стражу, сопровождавшему его с факелом по ночному городу от Скифских ворот, вернул ему факел, извлёк из висевшего на поясе кошеля медный диобол и протянул его воину:
  — Благодарю, приятель! Вот, возьми — выпей во славу Гермеса за моё здоровье.
  Накрепко зажав в руке монету, воин поблагодарил щедрого купца, пожелал ему со скрытой в усах усмешкой спокойной ночи и довольный двинулся в обратный путь к Скифским воротам, охраняемым в эту ночь его десятком.
  Затворив за ним калитку и задвинув засов, Полимед повернулся к Трое и прислушался к долетавшему из ближайшего дверного проёма храпу Борея.
  — Что это такое сегодня с Бореем? Он что — оглох?.. Или пьян?.. Завтра утром получит плетей. Кстати, пойди-ка, принеси мне плеть, — обратился он к застывшей перед ним навытяжку рабыне. — Ну, живо!
  Успокоившаяся было, не увидев рядом с хозяином мужа, Троя (она догадалась, что Дром, на её счастье, остался с кибиткой и конями до утра за городской стеной) вновь побледнела и затрепетала от страха: неужели хозяин обо всём прознал?! Что же теперь будет?..
  Бросившись в свою каморку, где на постеленной в уголке на полу поверх соломы старой овчине лежали, тесно прижавшись друг к другу, её малыши, разбуженные и напуганные раздавшимся среди ночи шумом, повариха сорвала с колка одну из висевших на стене возле входа дромовых плетей, тотчас выскочила обратно и протянула хозяину короткую, отполированную рукою Дрома деревянную рукоять. Нетерпеливо выхватив у неё плеть и опять забыв приласкать радостно звеневшую цепью, всячески стараясь обратить на себя