Савмак. Пенталогия

если не ты? Может Лесподий с Хрисалиском?
  — Я не знаю! А почему бы нет?!
  — Ха-ха-ха! И ты думаешь, я поверю, что самый богатый человек на Боспоре может покуситься на золото своего басилевса? — Полимед даже приостановился от столь дикого в своей нелепости предположения.
  — А почему бы и нет? — смелее повторила Андокида, тотчас уловив, что сумела заронить в него искру сомнения. — Он потому и самый богатый, что никогда не упустит удобного случая озолотиться. В отличие от тебя… Ой, как больно! — жалобно заныла она, растирая ладонью горевший огнём кровавый рубец на левом плече. Полимед медленно опустил плеть.
   «И в самом деле! Ведь посуду запросто могли подменить и в Феодосии. Может не случайно меня там так напоили? Конечно, это не Хрисалиск и не Лесподий… А вот его сынок вполне мог это сделать. Его разгульная жизнь в столице стоит немалых денег. С чего бы он сказался утром больным и не поехал с нами в Скифию? Побоялся?.. Или этот его декеарх с перебитым носом!.. Хотя, нет. Откуда простому соматофилаку взять позолоченную посуду для подмены? Он бы просто обчистил ларец… И Оронтон, конечно, вряд ли посягнул бы на дары, предназначенные скифскому царю. Это могли сделать либо Делиад, либо Андокида… Ну почему я не заглянул в ларец перед отъездом?!»
  — Ну ладно. Что сделано, то сделано, — произнёс Полимед уже совсем другим тоном. — Я оставил у ног Скилура ларец с подменённой кем-то посудой из позолоченной меди и бронзы. Признайся — это твоя работа? Клянусь Гермесом, я больше тебя и пальцем не трону.
  — Полимед, милый! Клянусь тебе всеми богами — это не я! Это же легко проверить! Пошли, посмотрим на месте ли наша мегарская чаша и ритон.
  — Ну, ты же не настолько глупа, чтобы подменить царскую посуду нашей.
  — А где бы я взяла посреди ночи другую?
  — Тоже верно.
  У Полимеда не осталось больше сомнений, что царские дары подменили в доме Хрисалиска.
  — Миленький мой, давай я сбегаю, принесу вина и чего-нибудь поесть, а потом ты спокойно обо всём расскажешь.
  — Хорошо, иди.
  Уронив плеть на устилавшую пол возле ложа мягкую барсовую шкуру, Полимед тяжело осел на край ложа, уже сожалея в глубине души, что не послушал тогда Андокиду, и в итоге драгоценная царская посуда обогатила кого-то другого.
  Убедившись, что гроза окончательно миновала, Андокида бросила на постель окровавленную подушку и, не сводя глаз с удручённо поникшего головой супруга, направилась к двери.
  Как вдруг перед самым её носом дверной полог откачнулся, и в спальню вошёл с обнажённым мечом наготове гинекономах Криптон. Андокида застыла на месте, вытаращив на него изумлённо-перепуганные глаза. Ещё большее недоумение и испуг при виде возникшего на пороге воина с обнажённым мечом в руке (лица его он не разглядел в темноте) отразились на лице Полимеда.
  — Что же ты остановилась, крошка? — весело спросил вошедший, и Полимед тотчас узнал голос гинекономаха Криптона. — Иди, принеси нам доброго заморского винца. Я тоже с удовольствием послушаю рассказ досточтимого Полимеда о доверенных ему нашим басилевсом золотых дарах.
  Выпроваживая Андокиду из комнаты, Криптон по-свойски крепко шлёпнул её свободной левой ладонью по мягкой ягодице. Услышав удаляющиеся шаги Андокиды за дверным пологом, он двинулся от двери к ложу и вошёл в полосу лунного света, падавшего из окна на середину комнаты. С усилием оторвав взгляд от его матово отсвечивающего полированной сталью меча, Полимед поднял выпученные в паническом страхе глаза на довольно ухмыляющееся черноволосое лицо гинекономаха, и у него не осталось сомнений, что тот всё слышал, и он пропал. Развалясь по-хозяйски в кресле напротив Полимеда, Криптон закинул ногу на ногу и принялся любовно поглаживать левой ладонью положенный на колено клинок.
  — К-криптон? К-как т-ты т-тут ок-казался? — смог, наконец, выдавить из себя Полимед, начав с перепугу заикаться на каждом слове.
  — Ха-ха-ха! — радостно хохотнул в ответ Криптон, обнажив два ряда крупных белых зубов. — Хороший вопрос!.. А ты как думаешь?.. Дело в том, дорогой Полимед, что твоя прелестная супруга боится спать одна. Вот она и наняла меня за хорошую плату охранять её сон во время твоих отлучек из города. Га-га-га-га!
  Какое-то время Полимед молчал, осмысливая услышанное, — от страха он потерял способность быстро соображать, — затем качнулся с ложа вперёд, будто собираясь броситься на Криптона, но тот молниеносно выбросил к его груди остриё меча.
  — А ну, сидеть! Не вздумай со мной шутить!
  — К-криптон! П-п-прошу т-тебя — н-не губи! — обратился к нему Полимед умоляюще-плаксивым тоном, заламывая руки на груди и медленно сползая с ложа на колени.