Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
крепко сжимавший в правой руке ясеневое древко тяжелого двадцатидвухвостого царского бунчука, увенчанного золотой фигуркой Папая.
За ним шли четыре десятка обвешанных амулетами и оберегами жрецов в высоких остроконечных колпаках, усердно размахивавших окрашенными в золотой цвет шестами, увенчанными фигурками позолоченных соколов, ястребов, коршунов, орлов, грифонов, с подвешенными к ним на коротких цепочках колокольцами, погремушками, бубенцами. Производя оглушительный грохот и звон, они прогоняли подальше с царского пути злых духов и всякую нечисть и оповещали добропорядочных скифов о приближении царя.
Как только вслед за жрецами в створе ворот Царского города показались золоторогие головы быков, на площади раздался тысячеголосый народный вопль, заглушивший даже грохот трещоток и сорвавший с окрестных крыш стаи перепуганных птиц.
Переполненная голосящими и рыдающими неапольцами площадь рассекалась надвое коридором, образованным двумя рядами стоящих плечом к плечу пеших сайев, с трудом удерживавших напиравшую сзади толпу. По этому живому коридору похоронная процессия двинулась скорбно замедленным шагом от ворот цитадели к юго-восточному выезду из города.
Сразу за золотой царской повозкой шли на привязи два любимых коня Скилура и две кобылицы Атталы в драгоценной упряжи. За ними шли ближайшие доверенные слуги царя, состарившиеся у него на службе: конюх, повар, виночерпий, оружничий и вестник, ведший на поводке любимую собаку царя, а также их старые жёны — служанки царицы (одна из них сидела на повозке с веткой полыни в руке). Всем им по окончании скорбного 40-дневного пути предстояло последовать за царём и царицей в возведенное для них Посидеем около юго-западных ворот вековечное подземное жилище.
Следом за верными слугами шествовали плечом к плечу четверо сыновей покойного с обрезанными коротко в кружок в знак скорби волосами, с изрезанными в кровь лицами и руками. За ними шли многочисленные внуки Скилура: те, что помладше, размазывали по лицам вместе с кровью горючие слёзы, а самых маленьких несмышлёнышей несли на руках слуги, окрасившие их личика собственной кровью. За старшими и младшими царевичами скорбно брели многочисленные племянники, зятья, сыновья царских дочерей и прочие царские родичи вплоть до самых дальних. Вслед за мужской роднёй Скилура на площадь выкатили десятка три покрытых тёмным войлоком кибиток, в которых ехали, скрытые от посторонних глаз, младшая царица Опия, жены царевичей, незамужние дочери, внучки и правнучки царя. За кибитками ехали по четверо в ряд две сотни конных телохранителей. А замыкала шествие толпа безутешных дворцовых слуг и служанок, провожавших своего любимого господина только до городских ворот.
По выходе из города царевичи и все царские родичи сели на подведенных слугами коней. Здесь же к скорбному царскому походу присоединились 5 тысяч конных сайев (ещё тысяча осталась охранять столицу и царский дворец).
Выехав около греческой гермы на большую дорогу, царский бунчужный Тинкас повернул коня налево и повёл царский поезд встреч солнцу по Боспорской дороге. Делая продолжительные остановки у племенных центров, чтобы воины и все люди племени в последний раз почтили дарами покидающего их царя, участники похода одолевали за день по 5-6 фарсангов.
Каждое скифское племя во главе с вождём и скептухами встречало почти поголовно царский поезд громкими стенаниями, ручьями слёз и крови на границе своей земли и провожало до границы соседнего племени. Там старики, женщины, дети и простолюдины поворачивали обратно, возвращаясь к повседневным делам и заботам, а вождь с племенной знатью и несколькими сотнями воинов и слуг присоединялся к царскому походу. Так за два дня золотая колесница Скилура проехала землями фисамитов, атерниев, асампатов, авхатов, траспиев и на третий день докатилась до племенного центра ситархов близ боспорской границы.
Невдолге после того как походный табор скифского царя у Ситархи покинули боспорские послы, приезжавшие с поклоном и дарами от царя Перисада, похоронная процессия, свернув с боспорской дороги, двинулась на полночь. Извивавшееся вслед за золотой головой серо-чёрное змеиное тело разросшегося царского кортежа растянулось по степи на добрый фарсанг. Вечерние сумерки настигли его на полпути к низовьям Пасиака.
На берегу мелководной речушки, бесшумно скользящей по степи от заката к восходу и пропадающей среди густых тростниковых зарослей, обступивших зелёной стеною озеро Бик, скифы проворно разбили ночной стан. В центре его, на самом речном бережку, стояла повозка царя и царицы под неусыпной охраной сотни сайев во главе с неутомимым
