Савмак. Пенталогия

как расцвела и ещё больше похорошела Амага за те три года, что он её не видел, как разбухли под узорчатым сарафаном её груди и округлились бёдра.
  По пути от реки к стану Палак, старательно хранил подобающий угрюмо-скорбный вид, борясь с искушением оглянуться на ехавшую с сёстрами и невестками во втором ряду Амагу. Пусть не думает, что перед ней всё тот же влюблённый юнец, что и три года назад! Теперь, зная, что никуда она от него не денется, он мог себе позволить отомстить будущей жене показным равнодушием за нанесённую ему когда-то обиду.
  Слезая перед табором с коня, он всё же не утерпел и скосил осторожно глаза из-за плеча Лигдамиса в сторону Амаги и с неудовольствием заметил, что та вовсе и не глядит в его сторону, а ласкает взглядом широкую спину Марепсемиса. Должно быть, она по-прежнему уверена, что царская булава Скилура достанется его старшему сыну. Что ж, в таком разе её вскоре ждёт жестокое разочарование…
  Тасий со всеми родными и роксоланскими вождями сразу направился к стоявшей в центре лагеря золотой колеснице Скилура. Положив на повозку свои дары — богато отделанный золотом и самоцветами меч и золотой сосудец с драгоценными заморскими благовониями, Тасий и Плина пожелали Скилуру и Аттале доброго пути и попрощались до будущей встречи в стране предков. Отвесив им последний поясной поклон, Тасий и Плина печально отошли прочь, а погребальную повозку обступили с поклонами и дарами их дети, невестки, а потом, в свой черёд, и все остальные.
  Исполнив этот горестный обряд, роксоланы вышли за кольцо охраны. Здесь их уже ждал пожилой евнух в женской одежде, с толстым безволосым бабьим лицом, пригласивший царицу Плину и царевен пожаловать в гости к царице Опие и скифским царевнам. Царя Тасия и трёх его сыновей провели к костру скилуровых сыновей, где в огромном бронзовом казане весело булькало ароматное варево. У соседних костров нашлись места и для остальных роксолан.
  Тасия с почётом усадили посредине расстеленного по такому случаю пушистого красно-зелёного ковра. По правую руку царя сели Марепсемис, Эминак, Медосакк и Скифарб, по левую — Лигдамис, Палак и Гатал. Скифские повара в этот вечер расстарались на славу: под конец затянувшегося аж до полуночи ужина животы гостей и гостеприимных хозяев от обилия съеденного и выпитого раздулись, как у беременных женщин.
  Палака весь вечер так и подмывало спросить Тасия, помнит ли он данное три года назад обещание. Но заводить речь о женитьбе в то время, когда всего в полусотне шагов отсюда лежит непогребённое тело отца, ему было неудобно, сам же Тасий не обмолвился об этом ни словом.
  Наутро, после лёгкого завтрака, скифские царевичи проводили роксоланских гостей из своего стана к реке. Помахав на прощанье друг другу руками, правители скифов и роксолан разъехались в разные стороны.
  Тем временем золоторогие волы были впряжены в царскую колесницу, казаны и тарели вымыты и уложены в кибитки, костры затоптаны, кони взнузданы и осёдланы, а люди ждали лишь команды, чтобы тронуться в путь. Как только царевичи и вожди заняли свои места позади похоронной повозки, Марепсемис дал отмашку Тинкасу, и царский бунчук, развеваясь, поплыл по синему утреннему небу от Каменной могилы навстречу полуночному ветру.
  Когда Палак, проводив гостей, скакал с братьями от реки к голове колонны, его поманила к открытому задку своей длинной шестиколёсной кибитки, которую она делила с дочерью Сенамотис и четырьмя служанками, царица Опия.
  — Ну что, сын, не передумал ещё жениться на Амаге? — спросила она, глядя на Палака с мелькнувшей и тут же погасшей на губах улыбкой.
  — Нет, матушка, не передумал. Я не нарушу наказ отца, — ответил Палак, разглядывая гриву своего коня.
  — Может тебе вчера больше приглянулась одна из её младших сестёр?
  — А что, Амага по-прежнему не хочет идти за меня? — Палак бросил на мать короткий встревоженный взгляд. — Ты говорила с ней обо мне?
  — Да. Я сказала ей, что скоро скифы посадят тебя на шкуру белого быка и спросила, желает ли она стать тебе верной любящей женой, не заняты ли её девичьи мысли кем-нибудь другим? Или она готова уступить своё право стать скифской царицей одной из младших сестёр?
  — И что же? — спросил Палак с показным равнодушием и, вновь опустив печально очи долу, стал оглаживать коня по крутой шелковистой шее.
  — Амага ответила, что не привыкла отказываться от своих обещаний. Если Палак станет царём, может, если захочет, присылать к ней сватов… Гордая девушка! От такой вряд ли дождёшься покорности, — вздохнула Опия, имея в виду скорее себя, чем сына.
  — Ладно, мать. Сейчас не время думать о новой жене. Ещё целый год впереди, — закончил разговор Палак и, тронув пятками