Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
вышли к Рыбным воротам.
Двое пожилых стражей (а здесь больше и не требовалось) вели свою неторопливую беседу, сидя на лавочке под навесом справа от ворот. Их копья и большие прямоугольные щиты мирно подпирали стену по обе стороны от лавочки. Приветствовав почтительным «Радуйтесь, отцы!» умолкших на полуслове стражей, удивлённо уставившихся на редких здесь в эту неурочную пору прохожих, Минний и его спутник без задержки миновали узкий воротный створ и очутились на небольшом каменном выступе перед вырубленными в береговом откосе узкими ступенями, круто спускавшимися с невысокой в этом месте береговой кручи в полукруглую Рыбачью гавань.
Навстречу им тотчас дунул снизу сильный, напитанный морской влагой ветер (Минний едва успел схватиться правой рукой за чуть не улетевший с головы петас), заполоскал взметнувшимися полами плащей, силясь затолкать неосторожных путников обратно в город.
Окинув быстрым взглядом пенные водяные валы, шумно накатывавшие с тёмного, как грозовая туча, моря на усеянный множеством рыбачьих баркасов и лодок безлюдный берег, Минний увидел шагах в сорока правее нижнего края лестницы двух человек, сидевших на носу небольшого баркаса, один из которых, тотчас заметив его наверху, призывно замахал рукой.
— Море сегодня сердито. Как бы не заштормило. Может нам лучше вернуться? — предложил Минний, обернувшись к своему спутнику. Но тот упрямо сдвинул к переносице чёрные крылья бровей.
— Нет, пойдём.
Покачав головой, Минний подставил юному напарнику согнутую в локте левую руку (правой продолжал удерживать рвавшуюся с головы шляпу), за которую тот с готовностью ухватился, и осторожно двинулся вниз по скользким, зализанным крепкими морскими ветрами и грубыми подошвами рыбаков каменным ступеням.
Благополучно спустившись на покрытый мокрой галькой берег, они направились, перешагивая через свисавшие с носов раскачиваемых волнами лодок ржавые якорные цепи и канаты, обходя буро-зелёные кучи гниющих на берегу водорослей и скопления пузырившейся между лодками белой пены, к ожидавшим их возле баркаса бородатым мужчинам. Один из них, на котором в этот холодный день был только короткий серый хитон из грубой ткани, был раб Минния Лаг. Другой — тот, кто махал Миннию рукой — прикрытый от злого ветра и пенных брызг непромокаемым кожаным плащом с накинутым на голову глубоким капюшоном, оказался рыбаком Агелом, с которым Минний познакомился месяц назад в доме гончара Евклида. Обменявшись с подошедшим Миннием приветствиями и рукопожатиями, Агел бросил недоумевающий взгляд на нежно-румяное лицо его юного спутника.
— Это мой ученик Диоген. Он напросился поехать с нами, — пояснил Минний. Вместо приветствия застенчивый юноша ограничился вежливым кивком.
Агел выдернул из береговой гальки небольшой трехлапый железный якорь и кинул его на дно баркаса, а Минний отправил туда же свой петас. Затем Агел, Лаг и Минний, упёршись руками в задранный нос баркаса, общими усилиями столкнули его с мокрой гальки в воду, после чего Минний подхватил на руки неуклюже топтавшегося у него за спиной хрупкого юношу, боявшегося замочить дорогие, обшитые серебром скифики, и легко забросил его на нос лодки. Затем Минний и Лаг разом заскочили с двух сторон на пляшущий на волнах баркас и стали прилаживать в уключинах вёсла. Зайдя по пояс в холодную воду, Агел развернул баркас носом навстречу волнам, дождался, когда Минний и его раб сели за вёсла, толкнул его от берега и, подтянувшись на руках, ловко запрыгнул на корму, словно всадник на норовистого коня. Минний и Лаг тотчас стали энергично загребать, стараясь увести баркас от берега, к которому его сносила на пару с ветром прибойная волна. Достав из кормового ящика такой же, как у него, водонепроницаемый плащ отца из пропитанной гусиным жиром воловьей кожи, который собирался отдать Миннию, Агел кинул его юнцу, жалко скукожившемуся на обдаваемом фонтанами брызг носу баркаса.
— Эй, малый, лови!.. Прикройся, а то промокнешь!
Едва не упустив за борт подхваченный ветром плащ, юноша одарил примостившегося возле рулевого весла рыбака благодарной улыбкой и с радостью воспользовался его подарком.
Повинуясь слаженной работе гребцов, лодка медленно, но верно продвигалась из бухты в открытое море.
Умело и неутомимо орудуя вёслами на ближней к носу скамье и время от времени поглядывая через плечо с едва заметной улыбкой на своего подопечного, с детским любопытством взиравшего из-под уютного капюшона то на разрезаемые выгнутым, как туго натянутый лук, носом баркаса водяные валы, то на метавшихся с тревожными криками в мрачном небе чаек, то на медленно проплывавшие справа отвесные, слоистые,
