Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
на основании сделанных заметок сочинял у себя в комнате развёрнутые судебные речи, пока кто-нибудь из домашних рабов не звал его в вечерних сумерках, когда возвращались домой Гераклид и Агасикл, на обед. (Богатые эллины, не занятые физическим трудом в своих мастерских, обычно уходили из дому на целый день и обедали уже в вечерних сумерках, нередко в компании нескольких родственников и друзей).
Узнав, что Минний, столь рьяно и инициативно начавший работать в его интересах, нуждается в помощнике с хорошим почерком (его Лаг был, увы, неграмотен) для перенесения сочиняемых им речей с восковых табличек на папирус, Гераклид предоставил в его распоряжение молодого вольноотпущенника Актеона, сопровождавшего Агасикла на школьные занятия и научившегося читать, писать и считать лучше, чем его молодой хозяин.
С первых же дней Миннию стало ясно, что красивая вольноотпущенница Тирсения была не просто искусной поварихой, но полновластной хозяйкой в доме Гераклида. Когда-то она была куплена в качестве кормилицы и няньки старшей дочери Гераклида, а после кончины его болезненной супруги более десяти лет назад, заменила его детям мать, а ему самому жену. И поглядывая украдкой на её миловидное, всегда приветливо улыбающееся гостям лицо (у неё была очень красивая улыбка), роскошные груди, бёдра и ягодицы, Минний прекрасно понимал Гераклида, решившего после смерти жены, успевшей родить ему четырёх законных детей, остаться вдовцом. Через несколько лет Гераклид дал вольную Тирсении и прижитым с нею детям. 23-летний слуга Агасикла Актеон был сыном Гераклида и Тирсении, а 17-летняя Биона — любимая служанка и подруга Агафоклеи — их дочерью.
Как-то Минния перехватил у входа в бани Невмений. Попросив помочь одному своему другу в свалившемся ему на голову судебном деле, он увлёк его со своей компанией в свободную ванную комнату. Записав со слов невмениева друга суть дела, Минний собрался уходить, но Невмений уговорил его раздеться и сесть к нему в ванну, чтобы немного поболтать по-приятельски за кубком вина. Одна из сидевших в обнимку с Невмением грудастых, задастых банных рабынь, почувствовав под водой его толчок, тотчас передвинулась, всколыхнув в широкой мраморной чаше высокую волну, к севшему напротив Миннию.
— Так куда это ты так торопишься, Минний, что отказываешься провести несколько приятных минут в компании старых друзей? — поинтересовался Невмений, сжимая пальцами правой руки тонкую ножку бронзового канфара, а пальцами левой небрежно тиская выпиравшую из воды дынеподобную грудь своей игриво похохатывавшей подруги. — Не к Тирсении ли? Признайся, ты уже успел отведать её перезрелых прелестей, а?
Минний сделал большой глоток из своего канфара и пожал плечами:
— С чего ты взял? Она ведь, кажется, греет ложе твоего отца?
— Ну так то ночью! Зато днём она весьма охотно даёт себя оседлать более молодым и крепким наездникам. Уверен, что она уже открыла для тебя все свои «двери». Хе-хе-хе! Я, пока жил в доме отца, входил в неё по два-три раза за день и в одиночку, и на пару с братом. Так что, приятель, если хочешь по-настоящему заменить меня в доме Гераклида, как грозился, то не стесняйся и ни в чём себе не отказывай. Ведь, согласись, что для своих сорока лет она ещё вполне аппетитна. Хе-хе-хе!.. А отца не опасайся, старик не ревнив, тем более — Тирсения ему не жена, а всего лишь бывшая рабыня… Слушай! А может ты положил глаз на Агафоклею?.. Смотри у меня! — поставив канфар на широкий бортик ванной, Невмений шутливо погрозил приятелю пальцем.
— А хоть бы и так — тебе то что? Пусть об этом беспокоится Каллиад, — в тон ему ответил Минний, и оба громко рассмеялись.
Тирсения и вправду не замедлила явиться в комнаты к Миннию, когда тот вернулся в полдень из города со своим первым заказом. Завлекательно улыбаясь, выставив напоказ крутое бедро и пышную грудь в глубоком вырезе облегающей фигуру голубой столы, она поинтересовалась у нового жильца, не принести ли ему с кухни чего-нибудь вкусненького, ведь до обеда ещё далеко. Может он хочет вина? Пусть не стесняется: она с радостью исполнит любое его желание. По её откровенному похотливому взгляду Минний тотчас понял, что она ждёт от него лишь намёка, чтобы сбросить столу и завалиться с ним на ложе. Но, как ни велик был соблазн, Минний проявил тогда разумную осторожность и не пошёл на поводу у взыгравшего под хитоном фаллоса: вежливо поблагодарив хозяйку дома за заботу, пояснил, что уже выпил и перекусил в городе, а теперь ему нужно работать. Разочарованно погасив улыбку, Тирсения ещё раз попросила, если ему вдруг что-либо понадобится, обращаться без всякого стеснения прямо к ней, и неохотно удалилась.
Другой причиной, почему он отказался вкусить
