Савмак. Пенталогия

накидку женскую фигуру.
  Увидя, что он наконец обратил на неё внимание, женщина отпустила полог и сделала шаг вперёд, но ещё до того, как она открыла личико, по лучистым чёрным глазам и разлившемуся по комнате знакомому благоуханному аромату, Минний узнал Агафоклею.
  — Минний, это я, — произнесла она полушёпотом, отведя от лица край накидки. — Я пришла, чтобы спросить… Ты ведь мне друг, правда?
  — Конечно, — ответил Минний, аккуратно положив складень и стиль на разостланную кровать и опуская ноги на пол. К счастью, он был в тунике.
  — Я хочу тебя кое о чём попросить как друга… Но сперва поклянись, что не выдашь меня отцу и братьям.
  Минний, тая улыбку, поклялся, что будет нем как рыба, и девушка, присев в ногах его низкой деревянной кровати, доверительно сообщила, что вопреки запрету отца, решила непременно поехать к Напиту и увидеть там всё своими глазами. Она ведь говорила Миннию, что любопытна как сорока.
  — Не согласишься ли ты, как друг, сопровождать меня в этой поездке? — сделала она предложение Миннию, умоляюще заглядывая ему в глаза.
  — Но ведь, если твой отец узнает…
  — Не узнает! Я всё продумала! После того, как отец, братья и все остальные отплывут к Напиту на триерах, я надену скифики, хитон и длинный плащ Агасикла, а на голову — его высокую скифскую шапку — и вполне сойду за юношу. Затем мы побежим в порт, наймём там какой-нибудь небольшой кораблик, который отвезёт нас к Напиту. Там мы смешаемся с толпой, поглядим на скифов и вернёмся назад раньше всех. Ну как, согласен?
  Минний ответил не сразу. Отказавшись, он нанесёт непоправимый урон тому образу решительного, неустрашимого и хитроумного, как Одиссей, героя, каким представал перед Агафоклеей, Тирсенией и Бионой в своих рассказах. А провести почти целый день с ней вдвоём было весьма заманчиво. Девчонка и так уже смотрит на него влюблёнными глазами, а это маленькое путешествие сблизит их ещё больше. Если сделать всё так, как она придумала, риск и в самом деле не слишком невелик.
  — А ты когда-нибудь ходила на корабле или в лодке по морю?
  — Нет.
  — И плавать, конечно, не умеешь.
  — Не умею, — вздохнула Агафоклея, подумав, что сейчас он начнёт её отговаривать. — Но рядом с тобой мне не будет страшно, — тотчас подольстилась она к нему.
  — А ты знаешь, что новичков в море укачивает? От качки их начинает мутить и рвать.
  — Но ведь плыть тут совсем недалеко! Я уверена, что вытерплю.
  — Ну что мне с тобой делать?.. Ладно, поедем. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал, — сдался, наконец, Минний. Улыбнувшись, он потянулся рукой к украшенной нежной бирюзой серёжке в её ухе, впервые за время их знакомства осмелившись слегка коснуться глянцевой девичьей щеки. — И не забудь перед поездкой к скифам снять серьги. Да и про все эти ваши женские помады, румяна, белила и благовония, если хочешь сойти за мальчика, придётся на время забыть…
  На другое утро, перед завтраком, Минний отдал Актеону мелко исписанные вчера вечером вощёные дощечки и забрал у него папирусные свитки с уже переписанными речами. Лаг аккуратно сложил их в холщовую сумку с широкой лямкой через плечо, в которой носил все необходимые хозяину для работы принадлежности.
  Как обычно, явившись к дикастерию перед жеребьёвкой судей, Минний раздал папирусы с речами своим заказчикам, у которых оставалось пять-шесть дней, чтобы заучить их на память к назначенному им судному дню. Хотя обещать, что его речь непременно произведёт на судей большее впечатление, чем доводы противной стороны, он, конечно же, не мог.
  Наполнив к полудню сумку Лага двумя-тремя новыми заказами (быстро набив руку, он сочинял сработанные по всем афинским ораторским канонам речи, продолжительностью от десяти до сорока минут, за один-два, максимум три неполных дня), Минний отправился на поиски дома рыбака Лагорина, с сыном которого Агелом он был немного знаком благодаря Дельфу.
  Предложив старику хорошие деньги, Минний без труда договорился о найме его баркаса для прогулки к Напиту, когда туда отправятся херсонесские послы, — всё равно ведь днём лодки рыбаков стояли без дела на приколе в Рыбачьей бухте. А поскольку Минний и его раб хорошо управлялись с вёслами и парусом, они с Агелом вполне могли отправиться в эту поездку без старика.
  Когда на другой день скифский гонец Формиона позвал херсонесских послов на поклон к мёртвому скифскому царю, Минний тотчас отправил Лага за Агелом, а сам поспешил с опустевшей агоры в дом Гераклида.
  Переваливаясь по-утиному с боку на бок на мягко ударявших в левый борт волнах, рыбачий баркас Агела пересекал широкое устье залива Ктенунт, следуя за видневшимися далеко впереди