Савмак. Пенталогия

один из стоявших на мосту, и все, включая сидевшего на камне и игроков, принялись наблюдать за серой лошадью, скакавшей, сгоняя с насиженных мест чаек и бакланов, в сторону моста под нависающими над северным берегом залива массивными серо-коричневыми кручами.
  — Эге! Да там их двое! — заметил другой страж, когда серая лошадь, исчезнув ненадолго из поля зрения, вновь показалась из-за выступа скалы — уже много ближе.
  Сидевший на камне, как видно, командир стражи, встал, подобрал с земли копьё, накинул на левое плечо щит и подошёл к загородке. Игроки (у одного из них болталась возле правой ляжки медная сигнальная труба), оставив на время игру, тоже разобрали свои щиты и копья, но остались пока на месте — в резерве.
  Передний, закутанный в тёмно-зелёный плащ всадник, спрятавший опушенное рыжевато-пегой бородкой лицо под надвинутой на глаза широкополой круглой шляпой, правил лошадью. Его спутник в длинном фиолетовом плаще и высоком скифском башлыке крепко держался обеими руками за талию переднего, спрятав лицо за его широкой спиной. Никакого оружия ни у того, ни у другого эфебы не заметили.
  Перед самым мостом бородатый эллин придержал заморенную быстрой скачкой лошадь, роняющую с удил на грудь клочья белой пены, и шагом подъехал к хлипкой жердевой загородке на другой стороне моста и выстроившимся за ней щитом к щиту с поднятыми вгору короткими копьями шестерым стражам. Все как один напустили на себя грозный вид, как подобает настоящим воинам. Старший, стоявший чуть впереди, перехватив копьё левой рукой, властно вытянул правую ладонь навстречу конской морде.
  — Стой! Кто такие? Откуда и куда путь держите? — спросил он нарочито грубоватым «командирским» голосом.
  — Радуйтесь, парни! — поздоровался бородач, раздвинув бледно-розовые губы в добродушной улыбке. — Я — Минний, сын ритора Гераклия, вернувшийся месяц назад в родной город после десятилетних странствий по свету.
  — Слыхали про тебя, — поубавил металла в голосе юный декеарх.
  — Со мной мой ученик Диоген. Мы ездили с нашим посольством к Напиту поглядеть на мёртвого скифского царя, да в море на высокой волне парню стало худо, и вернуться мы решили по суше.
  — Смело, — подивился декеарх то ли отваге, то ли безрассудству этих двоих, рискнувших пуститься безоружными и без какой-либо охраны через опасные Таврские горы. — Эй, парни, освободите дорогу! Добро пожаловать на херсонесскую хору, гражданин.
  Эфебы, приподняв стоявшую на крестообразных распорках загородку, отступили на обочину.
  — Мирной вам службы, воины! — пожелал Минний на прощанье и, тронув шею кобылы плетью, погнал её рысцой к сползавшему с кручи в полусотне шагов узкому оврагу с отвесными каменистыми краями.
  — Парни, а вы заметили какой прехорошенький у него ученик? — обратился к товарищам один из эфебов, провожая вместе со всеми взглядом лениво трусившую с двойной ношей кобылу. — Прям, как девочка! И где он его нашёл? Я бы и сам бы не прочь заполучить себе такого в «ученики»!
  — А может, Ксанф, для начала сам возьмёшь несколько уроков у этого учителя? — предложил с ухмылкой декеарх.
  Эфебы грянули дружным смехом.
  — Нет, кроме шуток, кто-нибудь знает, кто такой этот Диоген? Что-то я не припомню, чтобы видел раньше его смазливую мордашку.
  — Так может он из Стен.
  — Или вообще не из Херсонеса. Может этот… ритор привёз его с собой из-за моря.
  По дну оврага дорога поднималась на высокий пригорок, слева от которого, на остром обрывистом мысу между оврагом и долиной реки Ктенунт, возвышалась небольшая каменная крепость, называвшаяся Северной. В ней под присмотром опытных и строгих наставников жили и постигали трудную военную науку несколько сотен младших эфебов первого года службы (эфебы-второгодки, уже научившиеся более-менее сносно держать строй и обращаться с оружием, несли службу в более отдалённой крепости, расположенной на берегу бухты Символов и называвшейся Южной). Наблюдателям, днём и ночью, в жару и в холод не смыкавшим глаз, высматривая коварного врага с открытых всем дождям и ветрам верхних площадок четырёх угловых башен, открывался оттуда величественный вид на огромный и длинный, как белуга, залив Ктенунт, с извивавшейся ужом у самой воды вдоль северного берега серой дорогой; на широкую, окруженную обрывистыми жёлто-зелёными горами котловину, с шумно бегущей по её каменистому дну к заливу рекой, зелёными прямоугольниками полей и покрытыми тёмным дёрном приземистыми хижинами таврских селений; на вытянутую, как у тритона, горбатую спину Геракловой горы, по гребню которой тянулась от крепости на юг до самого Эвксина высокая каменная стена без башен и зубцов, возведённая