Савмак. Пенталогия

по углам на высоких позолоченных треногах широких бронзовых чашах, наполненных оливковым маслом. Огненные языки трепетали на расписанных сценами укрощения коней, конной охоты и войны стенах и высоком потолке, с которого, словно с охраняемого крылатыми змееголовыми грифонами Неба, взирали на своих любимых детей скифские боги: Папай, Апи, Табити, Гойтосир, Аргимпаса, Фагимасад и прародитель скифов Таргитай со своей змееногой женой. Впервые здесь оказавшимся братьям-царевичам и Иненсимею сразу бросилось в глаза разительное сходство царя богов Папая со Скилуром, а Табити — с сильно помолодевшей Атталой. Облик Апи боспорский мастер-живописец списал с царицы Опии, Аргимпасы — с царевны Сенамотис. Гойтосир у него вышел неотличим от царевича Палака, в Фагимасаде польщённый Иненсимей опознал себя, а в богатыре Таргитае трудно было не узнать Тинкаса. Но больше всего поразила и приковала их взоры супруга Таргитая с толстыми змеиными кольцами вместо ног, выпуклыми чашами грудей идеально круглой формы, и невыразимо прекрасной, увитой пышными чёрными волосами головой на длинной змеиной шее, с пленительно улыбающимся рубиновым ртом и манящими изумрудно-зелёными раскосыми глазами…
  В центре склепа, напротив входа, проделанного в середине длинной восточной стены, на каменном основании высотой по колено стояли два прямоугольных саркофага: большой, каменный — для царя, и деревянный, поменьше — для царицы. Наружные стенки саркофагов, как и лежащие по бокам от них крышки, были сплошь покрыты тонким резным орнаментом.
  Стоявшие возле светильников жрецы время от времени бросали в огонь сухие пучки и семена пряных трав, и тонкие дымные струйки разносили по подземелью приторно-сладкие запахи. Осторожно снеся царя и царицу по крутым ступеням, слуги опустили шкуру на землю возле возвышения. По команде Посидея четверо из них, просунув ладони под затылок, спину и ноги царицы Атталы, бережно, словно спящую, перенесли её с потресканной шкуры в устланный сухими душистыми травами сосновый ящик, покрытый снаружи позолотой. Остальные четверо опустили шкуру с царём Скилуром в серый известняковый саркофаг. Тинкас с бунчуком замер в головах саркофагов, а царевичи, Иненсимей и Посидей подошли ближе к ногам, чтобы — в последний уже раз — взглянуть на дорогие для них лица. Затем двое слуг по команде Посидея надвинули на лицо Скилура златотканое покрывало и обернули его тело с головой широкими полами священной бычьей шкуры, а третий — закрыл парчой лицо Атталы.
  Отступив обратно к стене, царевичи, Иненсимей и Посидей молча наблюдали, как ждавшие в дверном проёме и на лестничных ступенях слуги заносят и укладывают в саркофаг царя его золотой пояс, меч, акинак, пару ножей, точильный брусок, горит со стрелами, рельефную золотую чашу, четыре вместительные позолоченные греческие гидрии с его любимым вином, бузатом, ячменным пивом и колодезной водой, а в домовину царицы: горит с пучком стрел, акинак, два ножа, точило, бронзовое позолоченное зеркало, ножницы, набор бронзовых иголок, пару золотых напёрстков, яшмовое веретено, клубки разноцветной шерсти, вторую рельефную чашу, из которой Марепсемис несколько минут назад поил землю молоком, пару амфор с оливковым маслом, алабастры с заморскими благовониями, кувшины с водой, бузатом, козьим и коровьим молоком.
  (Примечание: Погребальный обычай запрещал скифам и сарматам «вооружать» покойников луками.)
  Когда всё необходимое для безбедной загробной жизни царя и царицы было уложено в домовины, восемь крепких слуг, ждавших у противоположной от входа стены, поднатужась, разом оторвали тяжёлую каменную двускатную крышку от постамента и под присмотром Посидея, следившего, чтобы полукруглые валики на её нижней кромке легли точно в желобки на верхних гранях стенок саркофага, накрыли ею Скилура, навсегда отгородив его от мира живых. Затем двое из них накрыли деревянной крышкой с полукруглым, как у кибитки, верхом гроб царицы Атталы. Слева от каменного саркофага, там, где лежала его крышка, осталось на постаменте место для гроба другой скилуровой жены — царицы Опии.
  Отвесив царю и царице последний поклон, восьмеро слуг поспешили из душной могилы на волю. За слугами, прощально склонясь перед родными гробами, ушли наверх четверо братьев-царевичей и Иненсимей. Как только они вышли, в склеп стали заносить на коврах попарно мёртвых царских слуг и укладывать их в глубокие ямы, зиявшие справа и слева от постамента: слуг ложили возле царя, служанок — ближе к царице. Положив все необходимые им для удобной жизни в новом мире вещи, молодые слуги взялись за лежавшие под боковыми стенами лопаты и торопливо закидали ямы наваленной возле них глиной.
  Наверху