Савмак. Пенталогия

  Тем часом царские слуги, служанки и жрецы устроились возле обозных телег пировать припасённым для себя хлебом, мясом и вином, поминая добром ушедших на Небо к предкам старого хозяина и хозяйку. Потом и они, сытые и повеселевшие, потянулись к банным шатрам, теша себя надеждой, что их новые хозяева окажутся не хуже прежних…
  Очистив тела и мысли от гнетущего вида и запаха смерти, с которым жили последние сорок дней, царица Опия, царевны и юные царевичи, не отведавшие ещё по малолетству вкуса вражьей крови, сели в прибывшие за ними из Царского города кибитки и, сопутствуемые охранниками-энареями и многочисленной дворней, отправились во дворец. А четверо скилуровых сыновей, один из которых завтра станет царём, их женатые сыновья, племенные вожди, тысячники и сотники сайев, сев на подведенных слугами коней, поехали к скале Ария, чтобы провести остаток этого тяжёлого дня и долгую бессонную ночь в кругу своих воинов.
  Утро следующего дня — первого дня нового царствования — выдалось туманным.
  Неапольские греки, едва начало светать, поспешили с сыновьями (их жёны-гречанки и дочери, как всегда, остались дома) к юго-западной башне, откуда открывался прекрасный вид на священное поле и скалу с мечом Ария. Но башня и прилегающий к ней участок стены ещё с вечера были захвачены дворцовыми слугами. Пришлось грекам довольствоваться более удалённым от предстоящего действа участком стены, ближе к воротам и мавзолею.
  Когда верхний край золотого шелома Гойтосира выглянул из-за горбатого горного хребта на востоке, к юго-западной башне подъехали верхами царевны и юные царевичи во главе с царицей Опией. Все они, включая сопровождавших их пешком евнухов и служанок, были в ярких праздничных одеждах, а их кони радовали глаз роскошным убранством. Спешившись, они поднялись вслед за матушкой-царицей по крутым деревянным лестницам на верхнюю площадку башни. Евнухи внесли на руках маленьких царевичей, няньки-кормилицы — крошек царевен: все члены большой царской семьи должны увидеть воцарение нового владыки скифов.
  Те, кто не поместился на огороженной высоким зубчатым парапетом квадратной площадке в пять шагов шириной, расположились на примыкающей к башне пятью локтями ниже стене. Среди таковых оказались херсонесский стратег Формион с невесткой Мессапией и внуком Стратоном, Посидей с обеими жёнами, невестками и целым выводком малолетних внучат. В отличие от своих сыновей, Посидей, много лет преданно служа Скилуру и скифам, так и не удосужился попробовать крови собственноручно убитого врага и не имел права быть сейчас на Священном поле в кругу воинов.
  Когда лучезарный сын Папая разогнал своими золотыми лучами молочную пелену, разлитую над землёй демонами ночи, зрителям на стене открылась огромная людская масса, стоявшая тесно, будто колосья в поле, между городской стеной, постоялым двором и скалой Ария. Увидев проступивший из тумана около проткнутой богатырским мечом тёмно-серой скалы знакомый белоснежный купол с заискрившимися в утренних лучах золотыми грифонами и орлами, толпа нетерпеливо зашумела.
  На вытоптанном до голой земли пятачке между охраняемым парой суровых стражей входом в шатёр и скалой, в плотном кольце вождей и скептухов стояли три покрытых благородными сединами старца. То были лучшие в Скифии гадатели. Каждый из них держал в руке пучок очищенных от листьев ивовых прутьев, с помощью которых им надлежало определить, насколько наступивший день благоприятен для избрания нового царя. Претенденты на золотую царскую булаву, четверо сыновей Скилура, тоже были тут — стояли с непокрытыми головами и без шейных гривен на шаг впереди вождей.
  В полной тишине старейший из гадателей вышел на середину пятачка, опустил на землю свой пучок и очертил вокруг него кривым медвежьим когтём круг. Подняв с земли прутья, он сделал от круга три шага встреч солнцу, вынул из-за пазухи широкую кожаную личину с нарисованными белой краской бровями, глазами, носом и прорезью для рта, и закрыл ею лицо. Шепеляво забормотав беззубым ртом заклинания, старик сделал три оборота вокруг своей оси и бросил наугад через голову гадательные прутья.
  Каждому скифу было известно, что чем больше прутьев упадёт в очерченный круг и чем кучней они лягут, тем благоприятней результат гадания: считалось, что сделанный вслепую бросок может попасть точно в цель лишь по воле богов. Все облегчённо выдохнули — пучок, почти не рассыпавшись, упал ровно туда, куда нужно. Но радоваться ещё было рано: успех первого гадателя нуждался в подтверждении двух его собратьев — в важных делах (а что могло быть важнее выборов нового царя!) скифы не полагались на удачу или неудачу лишь одного гадателя. Второй и