Савмак. Пенталогия

закончили разделку папаевого быка и унесли девять доверху наполненных жертвенным мясом казанов к своему шалашу, вожди племён и тысячники сайев расселись полукругом по другую сторону от священной шкуры. За их спинами, привычно раскинув в стороны колени, сели племенные старшины и сотники сайев. Дальше стояли тесным кольцом вокруг ариевой скалы и царского шатра шесть тысяч сайев, а уже за ними толпились, вытягивая шеи и навостряя уши, сорок с лишним тысяч племенных воинов.
  Старейший из вождей, седой как лунь ровесник Скилура Мадий, правитель траспиев, поднявшись с земли, встал лицом к вождям между двумя сторожащими на углах у бычьих ног пустующее царское место стражами. Он был одним из немногих, кто участвовал полвека назад в выборах предыдущего царя и ещё помнил, что и как в таких случаях нужно делать. Дождавшись, когда жрецы покинули воинское поле, он, кашлянув, обратился надтреснутым старческим голосом к вождям и старшинам:
  — Кто хочет сказать нам слово за старшего царского сына Марепсемиса?
  Выждав для солидности небольшую паузу, из переднего ряда поднялся вождь фисамитов Сфер — тесть Марепсемиса. Встав рядом с Мадием между правыми ногами священной бычьей шкуры, он повернулся круглым и румяным, как свежеиспечённый блин, лицом к войску, горделиво выпятил огромный, колышущийся, будто переполненный винный мех, живот, едва удерживаемый широким золотым поясом, и принялся во всю мощь лужёной глотки на все лады расхваливать старшего скилурова сына: какой он сильный, умелый и бесстрашный воин; мудрый, хитрый и удачливый вожак в военных набегах; как он безжалостен к врагам, верен, добр и щедр к друзьям; какой он ловкий и добычливый охотник; как тверда его рука, без промаха разящая копьём и мечом; как метки его стрелы; как могуч и плодовит его царский «корень»; как счастливы его жёны; как много он наплодил славных сыновей и прекрасных дочерей… Нарисовав перед молча внимавшим каждому его слову войском образ идеального воина, вождя и мужа, Сфер закончил хвалебную речь зятю важным напоминанием:
  — Конечно, все мы помним, что ушедший от нас к пращурам царь Скилур просил нас доверить царскую золотую булаву его младшему сыну Палаку. Но мы помним также и то, что вожди и воины могут выбрать себе в цари, кого сами захотят, кого посчитают самым достойным. И никто — даже царь — не вправе приказывать войску кого посадить на шкуру белого быка после своей смерти! Он может лишь посоветовать, а уж наше дело — воспользоваться этим советом или нет… Я полагаю, что из четырёх сидящих здесь перед нами славных сынов Скилура, именно старший его сын Марепсемис, как никто другой походит во всём на своего отца. Я уверен, что Марепсемис будет таким же могучим, мудрым и грозным для врагов царём, каким был его великий отец. Вожди! Скептухи! Воины! Я призываю вас посадить на эту шкуру и вознести над скифской землёй старшего царевича Марепсемиса!
  Многие вожди и скептухи, слушая Сфера, одобрительно кивали головами, а когда он умолк, по рядам воинов прокатился сдержанный гул. Но завещанный предками обычай требовал, прежде чем принимать судьбоносное решение, выслушать и обдумать доводы и за других претендентов на власть.
  На вопрос Мадия, есть ли желающие сказать слово о втором сыне Скилура, Эминаке, поднялся и встал на только что покинутое Сфером место вождь авхатов Танак, один из сыновей которого был женат на дочери Эминака. Не утруждая себя поисками новых аргументов, он почти слово в слово повторил то, что Сфер говорил о Марепсемисе, только куда менее напористо и убеждённо, в отличие от Сфера, не особо веря в шансы второго скилурова сына на золотую тиару и булаву. Точно так же поступил и вождь алазонов Кальвид, высказавшийся, дабы соблюсти старинный обычай, в пользу третьего из царских сыновей, Лигдамиса, женатого на его сестре.
  И наконец, на призыв старика Мадия сказать слово о четвёртом сыне Скилура Палаке без промедления вскочил на ноги и вышел на ораторское место дядя Палака по матери Иненсимей, один из ближайших помощников и доверенных советников прежнего царя. Предводителем войска сайев был сам царь, всегда лично водивший их в битву, Иненсимей же был вторым после царя командиром сайев. После смерти Скилура, до избрания нового царя именно ему подчинялся шеститысячный корпус царских телохранителей.
  Охотно признав за старшими сынами Скилура все те достоинства, о которых так красноречиво рассказали вожди Сфер, Танак и Кальвид, Иненсимей заверил, что не в меньшей мере ими обладает и Палак. Постепенно возвысив голос до слышимого даже в задних рядах крика, он напомнил, что именно Палака Скилур любил и ценил больше всех своих сыновей, именно его хотел видеть своим преемником, именно с ним он провёл последние