Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
в Тавану на смену юному и неопытному Савмаку. Кинув быстрый взгляд вслед прошествовавшей неподалёку, соблазнительно покачивая прикрытыми узорчатой юбкой крутыми бёдрами, царевне Мессапие, Радамасад вновь сосредоточил своё внимание на напутствиях отца, кивая в знак того, что всё будет исполнено в точности.
Минут через десять Формион, Стратон и Мессапия, простясь с царём Палаком и царевичами, проследовали от царского шатра мимо шатров напитов обратно к проходившей по северному краю Священного поля дороге. Осторожно сёрбая деревянной ложкой из общего казана горячий кулеш, Радамасад проследил глазами, как Мессапия залезла в свою кибитку, старик и юнец, ступив на подставленные спины слуг, сели на коней, и их небольшой отряд тронулся рысью в сторону Херсонеса.
Неспешно перекусив на дорожку, воины старше пятидесяти лет (кроме скептухов, разумеется), возвращавшиеся после выборов царя по решению вождя домой, стали прощаться с остающимися пока с вождём на Священном поле сынами, зятьями и младшими братьями, которым, быть может, предстоит вскоре по воле молодого царя обрушиться карающим мечом на обидевший покойного царя Скилура Боспор. Наконец полтыщи «стариков» напитов и примерно столько же хабеев, которых вождь Госон отсылал домой со своим старшим сыном Госоном, выбрались из табора на околицу, куда их молодые сыновья успели пригнать с пастбищ, взнуздать и оседлать их отъевшихся за трое суток коней.
Давние приятели, Радамасад и Госон поехали бок о бок в голове колонны, сперва пустив застоявшихся коней машистой рысью, а затем, отъехав немного от воинского стана, сорвав их в галоп. За ними скакали вперемешку хабеи и напиты, многие из которых с младых лет приятельствовали по-соседски, делили хлеб-соль в походах и набегах, переженили сыновей и дочерей.
Вскоре спешившее к брошенным хозяйствам седобородое войско нагнало отряд херсонесского вождя Формиона. Приказав «отцам» попридержать коней, Госон и Радамасад, чтоб не глотать пыль за телохранителями царевны, ускакали вперёд.
Красивый вороно-чалый мерин Формиона и широкозадая соловая кобыла Стратона, одетые в роскошные чепраки и драгоценную сбрую, бежали на привязи за задком кибитки. Отъехав подальше от скифского стана, дед и внук поспешили перебраться в мягкое и тёплое нутро мессапиевой кибитки: Формиону на исходе шестого десятка тяжело было долго высидеть в жёстком седле, — он и так уже наездился верхом за эти полтора месяца больше, чем за всю предыдущую жизнь! А 13-летний Стратон, проведя беспокойную ночь в объятиях двух горячих дворцовых служанок, которым Мессапия велела согревать в холодную осеннюю ночь её обожаемого сыночка, утром засыпал на ходу, рискуя свалиться под ноги своей смирной, вышколенной кобылы.
Догнав кибитку, Радамасад и молодой Госон поскакали рядом с ней — один справа от облучка, другой — слева. Заглянув через приоткрытый передний полог, они увидели двух дремавших, сидя у бортов с поджатыми коленями, рабынь, спящего на мягком ворсистом ковре в глубине кибитки, уткнувшись лицом в подушку, подростка, вытянувшегося на спине вдоль другой стенки старика и полулежащую на высоких подушках между ними красавицу-царевну. Предупреждённый оглянувшимся возницей о том, что их догоняют двое молодых скептухов, Формион, посылая им мысленные проклятия, был вынужден вынуть руку из распираемой тугими грудями пазухи сарафана своей обожаемой невестки, давно уже заменившей в его сердце и на его ложе постаревшую и покорно отошедшую в тень законную жену.
Почтительно поприветствовав угрюмого херсонесского вождя и любезно улыбнувшуюся в ответ царевну Мессапию, Госон и Радамасад напомнили свои имена и объявили, что будут сопровождать их со своими воинами по скифской земле до Напита, а если нужно — то и до самого Херсонеса.
— Это Палак вам приказал? — спросила Мессапия.
— Нет, это наши отцы отослали нас домой со стариками, а раз нам по пути, то мы и решили, что наша охрана будет вам не лишней, — ответил Радамасад, поедая голодным взглядом давно не прикасавшегося к женскому телу мужчины приоткрытые в приветной улыбке сочные вишнёвые губы, вздымающиеся и опадающие в тесном сарафане шаровидные груди и утопающие в разостланном поверх душистого сена ковре, слегка поджатые под прикрывающей круглые колени юбкой точёные ноги дочери Скилура.
— Благодарю, но у нас своей охраны достаточно, — сухо ответил по-скифски Формион, вознамерившись поскорее отделаться от непрошеных защитников.
— Э-э, почтенный, не скажи! — возразил ему Радамасад. — Тавры, увидев, что в племенах остался один безусый молодняк, до того осмелели, что пару ночей назад напали даже на Тавану!
Мессапие захотелось
