Савмак. Пенталогия

не думал о смерти. Каждый надеялся украсить уздечку своего коня скальпом убитого боспорца (и желательно — не одним!) и вернуться домой с богатой добычей, чтоб было чем заплатить выкуп за невесту и ещё осталось.
  Ехали неспешной рысью, чтоб не утомить Ворона перед завтрашней скачкой. По пути Савмак и Канит рассказали теснившейся вокруг них хабейской родне, жадно внимавшей каждому слову, подробности недавнего нападения тавров на Тавану. Так и скоротали время.
  Обширное поле вокруг чёрной скалы, пронзённой похожим в закатных лучах на огромный окровавленный крест мечом Ария, сплошь усеянное разноцветными — от светло-серых до чёрных — островерхими шапками шатров, произвело на молодых хабеев и напитов ошеломляющее впечатление несокрушимой мощи скифского войска. По данным перед отъездом Радамасадом и молодым Госоном подсказкам, среди четырёх с лишним тысяч шатров, раскинувшихся расширяющимися кругами вокруг скалы Ария и царского шатра, Савмак и Фарзой довольно скоро отыскали в затянутом вечерними дымами таборе четыре сотни шатров, принадлежавших напитам и хабеям. Сделать это было не трудно — шатры стояли по соседству в наружном кольце, в полусотне шагов от большой дороги.
  Подгадали как раз к ужину. Сидевшие вокруг казанов отцы, дядья и старшие братья встретили молодое пополнение шутливыми возгласами. Савмак и Канит нашли вождя Скилака сидящим с чашей вина в руке у догорающего под пеплом костра, в пяти шагах от торчащего, будто молодое деревце, над входом в его походный шатёр племенного бунчука.
  Из одного с вождём казана ужинали его ближайшие родичи: брат Октамасад, двоюродный брат Танасак, сын Ариабат, племянники Фриманак, Скиргитис, Ишпакай. В отличие от них, встретивших Савмака и особенно Канита радостными возгласами, на суровом лице вождя не дрогнул ни один мускул. Ещё издали углядев за спиною Савмака младшего сына, у него было довольно времени, чтобы утаить разлившуюся в груди радость под личиной обычной невозмутимой суровости. Указав сынам место у костра, вождь приказал Ашвину и другим слугам расседлать и развьючить коней и отогнать их с провожатым на пастбище к табунам напитов. Ворона слуга Скилака Тирей привязал рядом с конём вождя позади его шатра и повесил ему на морду полную торбу пшеницы.
  Хотя, увидя Канита, Октамасад испытал заметное облегчение, тревога за Апафирса не до конца покинула его сердце. Пока вождь отдавал распоряжения слугам, Октамасад и остальные, боясь услышать печальную новость, но надеясь на лучшее, не смели разомкнуть уста.
  Вполне понимая состояние младшего брата, Скилак не стал тянуть быка за хвост и, как только Савмак и Канит уселись между Ишпакаем и Скиргитисом по другую сторону едва дымившегося костра, спросил об Апафирсе. Савмак, переведя глаза с сурового продолговатого лица отца на закаменевшее в напряжённом ожидании круглое лицо сидевшего рядом с ним Октамасада, поспешил объявить, что Апафирс жив-здоров, остался охранять с малолетками Тавану.
  — Ну а ты почему не остался? — обратился Скилак слегка потеплевшим голосом к младшему сыну, пока Октамасад облегчённо выпускал из лёгких воздух, а из сердца остатки тревоги.
  — Но, отец, мне же уже почти пятнадцать! — тонким просящим голосом напомнил Канит.
  — Почти?
  — Канит уговорил Радамасада отпустить его с нами в Неаполь, чтоб поглядеть на завтрашние скачки, — пришёл на помощь младшему брату Савмак, тотчас сообразивший, что просить вождя дозволить ему участвовать в походе, Каниту лучше наедине.
  — Ладно, пока ешьте… А после расскажешь, что там натворили тавры.
  К тому времени, когда Савмак, взвалив всю вину за случившееся на одного себя, закончил свой рассказ, послушать который подошли к шатру вождя десятки напитов от соседних костров, солнце успело закатиться за холмистый горизонт, окрасив полнеба малиновой зарёй.
  Вопреки опасениям Савмака, отец не высказал ему прилюдного недовольства и осуждения и не отправил в наказание назад в Тавану, отпустив его и Канита вместе с остальной молодёжью после ужина в гости к соседям-хабеям. Должно быть, вождь взял время на размышление, решив, что утро вечера мудренее.
  Пробираясь за старшими братьями по напоминающему узкую кривую улицу проходу между наружным и вторым кольцами шатров, заполненному отдыхающими на чепраках вокруг рдеющих в сумерках костров воинами, Савмак ради интереса подсчитал на пальцах, что занятый напитами участок составляет сорок два стоящих почти впритык друг к другу шатра в длину и пять в ширину. В каждом шатре ночевало обычно от десяти до пятнадцати воинов. А таких племён у царя Палака двадцать два, не считая шести тысяч сайев! Кто же устоит перед такой силищей?!