Савмак. Пенталогия

не было возможности из-за твёрдой скальной породы под тонким слоем грунта, поэтому Посидей сделал эту стену очень толстой — до двадцати шагов в основании! — сложив её нижнюю часть на два человеческих роста из массивных булыжников на глиняном растворе и ещё столько же надстроив уступом сверху из кирпича. Над крутой, во многих местах отвесной кручей долины Пасиака, спускалась наискосок от юго-восточной до крайней северной башни невысокая, обмазанная растрескавшейся и облупившейся во многих местах глиной кирпичная стена, нужная скорее для того, чтобы какая-нибудь глупая скотина не свалилась с обрыва на крыши раскинувшегося внизу Нижнего города.
  Проведя Эпиона и следовавшего за ним по пятам слугу сквозь теснившиеся на пустыре в восточной части города шатры и кибитки охранявших царский город сайев, Полистрат привёл их к нависающей над речным обрывом в самом высоком месте юго-восточной башне. Поднявшись к дозорному на верхнюю площадку, они минут пять любовались с головокружительной высоты на раскинувшуюся внизу живописную долину Пасиака с лабиринтом Нижнего города у подножья скал, изогнутыми зеркалами прудов, пасущимися на том берегу разноцветными стадами принадлежащего горожанам скота и близко подступившими высокими, лесистыми горными хребтами. Затем Полистрат предложил пойти посмотреть на строящуюся около юго-западных ворот царскую гробницу и идти к нему обедать: его красавица-невестка прекрасно готовит! Проходя у подножья монументальной южной стены, Полистрат выразил уверенность, что стараниями Посидея столица скифов сделалась совершенно неприступной даже для самого лучшего и хорошо обученного эллинского войска, не говоря уж о диких варварах! Взять Неаполь Скифский можно, разве что, измором, после длительной осады…
  В воротах им навстречу попался Главк, возвращавшийся в город, проводив царя вместе со всеми до развилки за юго-западной башней. Главк передал Эпиону просьбу отца отобедать сегодня вместе с ним. Извинившись перед искренне огорчившимся Полистратом, Эпион отказался от осмотра мавзолея Скилура и зашагал к дому Посидея рядом с конём Главка, у которого не сходила в этот день с лица довольная улыбка. На вопрос о брате, Главк ответил, что тот поехал в усадьбу к своему дружку Лигдамису заливать крепким эллинским вином горечь сегодняшнего утра, — и, не сдержавшись, радостно заржал на всю улицу.
  Пригнувшись к шее коня, Главк въехал во двор через распахнутую калитку (один из его слуг, обогнав хозяина, криком предупредил привратника), легко соскочил с коня, которого тут же увёл подбежавший конюх, и приказал тотчас появившемуся из дома Фаннию поставить под навесом пару кресел со столиком, да скорее подать ему и гостю нашего лучшего вина и холодного пива.
  Усевшись друг против друга в ожидании задержавшегося у строящейся под его надзором царской усыпальницы Посидея, они принялись неспешно утолять жажду: один — любимым ячменным пивом, другой — разбавленным на две трети водой красным вином. Не удержавшись, Главк радостно выболтал боспорскому гостю, что и как происходило сегодня утром в тронном зале царского дворца. Теперь уж не осталось никаких сомнений: царская булава Скилура достанется Палаку, а три его старших брата останутся ни с чем! Вновь залившись довольным смехом, Главк через Эпиона посоветовал боспорскому царю Перисаду готовить для нового царя скифов хорошие подарки, если он хочет, чтобы отношения между нашими странами и дальше оставались такими же добрососедскими, как при Скилуре.
  Наконец вернулся домой Посидей.
  Омыв руки и лицо и переменив парадную одежду на лёгкий будничный хитон, хозяин дома прошёл с младшим сыном и гостем в триклиний, куда проворные служанки тотчас внесли с кухни горячий обед.
  Вкушая без спешки искусно приготовленные яства, Посидей посоветовал Эпиону не отправляться в дальний путь, на ночь глядя, а провести ещё одну ночь в его доме, а завтра утром выехать на Боспор. Слуги Посидея, теперь уже без спешки, в два дня доставят его обратно во дворец басилевса Перисада. Эпиону ничего не оставалось, как с благодарностью согласиться. Решив этот вопрос, Посидей принялся расспрашивать царского лекаря о том, здоровы ли и благополучны басилевс Перисад и его юный наследник, младший брат басилевса Левкон, его прекрасная супруга и очаровательная дочь, интересовался всё ли хорошо у его многочисленных пантикапейских друзей и деловых партнёров.
  Главк, продолжая в душе ликовать в предвкушении предстоящих вскоре счастливых перемен, много с аппетитом ел и пил, почти не слушая скупой рассказ Эпиона о боспорских знакомцах отца. Наконец Посидей насытил своё любопытство и свой желудок и, препоручив гостя заботам сына, отправился