Савмак. Пенталогия

рот, скомандовала гнусавым мужским голосом:
  — Ну, чего застыл как вкопанный? Раздевайся!
  Тут только, заметив жиденькую бородёнку и усы вокруг её рта, Савмак сообразил, что это не баба, а евнух в женской одежде. Послушно скинув с себя по другую сторону банной палатки кафтан, рубаху, скифики и штаны, Савмак подошёл к евнуху. Запалив от горевшей перед ним плошки ещё одну, евнух глянул на свисавший меж его стройных белых ног детородный орган и тяжко вздохнул. В эту минуту в шатёр вбежал молодой слуга, неся за тонкую дужку медный котелок с раскалёнными булыжниками, метнул любопытный взгляд на Савмака, поставил котелок на кирпичи в центре банной палатки и тотчас выбежал обратно.
  Взяв у евнуха светильник и деревянный ковшик с плавающим в вине конопляным семенем, Савмак торопливо юркнул в палатку и закрыл за собой полог. Поставив плошку на покрытый толстым войлоком пол, он плеснул на пышущие жаром камни конопляное семя. Тесная палатка моментально наполнилась густыми, обжигающими кожу и гортань клубами пара и сладкого дыма. Все тело скорчившегося над казаном Савмака покрылось обильным потом…
  Что было с ним потом, наглотавшийся пьянящего похлеще вина дурмана Савмак помнил смутно, урывками, будто это происходило во сне. Какая-то толстая, усатая, бородатая баба вытащила его из остывающей парилки, натянула на ноги скифики, накинула на голое тело тёплую бурку из чёрной овечьей шерсти, вывела из шатра на холодный воздух и куда-то долго вела в полной темноте, крепко обнимая за талию. В пустой, как сигнальный барабан, голове Савмака перекатывалась сухой горошиной лишь одна мысль, что он зачем-то понадобился царю Палаку, для какого-то очень важного тайного задания, которое царь не может доверить никому другому. «Меня ждёт царь! Отведи меня к царю!» — кричал он, пытаясь вырваться из цепких объятий противной бородатой бабы, но та только крепче прижимала его к своему жирному бедру и успокаивающе шептала в ухо: «Тише, тише! Мы к нему и идём. Уже скоро».
  Баба подвела его к узкой крутой деревянной лесенке и велела лезть наверх. Савмак послушно полез. Чёрный полог наверху бесшумно раздвинулся и юноша, подхваченный чьими-то тёплыми, нежными руками, провалился в тёмное, мягкое, наполненное благоуханными женскими запахами чрево кибитки… Те же ласковые женские руки высвободили его из бурки, стянули с ног скифики… Горячее, мягкое женское тело с гладкой глянцевой кожей распласталось на его сомкнутых бёдрах, животе и груди, утопив его ягодицы и спину в устилавших ложе мягких пушистых мехах. Тугие женские груди упёрлись твёрдыми остриями ему в ключицы. Мысль о Палаке напрочь вылетела из головы Савмака. Боясь, чтобы женщина не исчезла, он крепко обхватил её гибкую, голую спину и скользнул ладонями по атласной коже от плеч к выпуклым ягодицам. Почувствовав, как его пальцы судорожно сдавили шары её ягодиц, а внизу взметнулся на дыбы и упёрся в её лоно его необъезженный «жеребец», женщина отозвалась довольным смешком. «Уж не царевна Сенамотис ли это?!» — озарила его в этот миг счастливая догадка, но прежде чем он успел произнести вслух её имя, оседлавшая его наездница закрыла ему рот долгим, жадным поцелуем.
  — Сенамотис… ты? — хрипло выдохнул он, когда она наконец вынула свой язычок из его рта и отлепила губы от его губ.
  — Узнал, красавчик? — с довольной улыбкой в голосе промурлыкала она. — Любишь меня?
  — Да… люблю.
  — Тогда целуй! — чуть приподнявшись, она сунула ему в рот набухший сосок. — Ну же, соси.
  Обхватив сосок мягкими влажными губами, он принялся его посасывать, сперва робко, потом всё жаднее, от усердия слегка прикусывая зубами, тогда как его ладони нежно, словно любимого коня, оглаживали её бёдра и ягодицы. Через минуту, томно застонав, она сунула в его жаждущий рот другой сосок, затем, потёршись упругими грудями о его горячие скулы, принялась покрывать жгучими поцелуями его губы, щёки, гладкий, как у девушки, подбородок, шею, грудь… По мере того, как она сползала по нему вниз, ладони Савмака скользили по её спине и гладким бокам от поясницы к плечам, купаясь в шелковистых волнах её рассыпавшихся по спине волос. Лаская губами и языком его грудь и живот, царевна запустила несколько пальчиков Савмаку в рот, а другой рукой обхватила его торчащую между бёдер кожаную «стрелу» и принялась умело её «полировать», то нежно поглаживая, то сильно сжимая. Затем она прогулялась по «древку» губками и язычком, заглотила широкий конусовидный «наконечник» и стала с жадностью его сосать, постанывая от удовольствия. Не прошло и двух минут, как юноша, застонав сквозь крепко стиснутые зубы, выпустил ей в рот густую струю «молока».
  — Мне нужно во дворец… меня царь ждёт, — вспомнил