Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
дружелюбно.
Горгипп был крепкий широкогрудый мужчина в самом расцвете, с мускулистыми руками и ногами, сидевший на конской спине, покрытой широким красным чепраком с золотой окантовкой и длинной витой бахромой, как влитой. Его вытянутое, угловатое, безбородое лицо, мало похожее на типичные греческие лица (он был сыном вождя меотского племени фатеев Гекатея), было по своему привлекательным: высокий прямой лоб, короткие тёмные брови, весело прищуренные сквозь толстые веки чёрные глаза, разделённые большим прямым носом, под которым тонкой скобой изгибались коротко подстриженные рыжеватые усы, отделявшие тонкогубый рот и массивный квадратный подбородок от широких, острых скул.
По команде Горгиппа сотня отборных меотских всадников, составлявшая его личную охрану, развернула коней и, прогрохотав по деревянному настилу перекинутого через ров моста, первой втянулась в узкую горловину ворот, расчищая дорогу для скифского посла. Бунчужный, затем Главк, с Горгиппом и Ториксаком по бокам, и сотня сайев двинулись следом. По пути к Скифским воротам через усеянное по обе стороны дороги тысячами надгробий и сотнями кипарисов предместье Главк успел удовлетворить любопытство Горгиппа подробностями избрания в цари младшего сына Скилура, много раз приезжавшего с тем же Главком развлекаться в Пантикапей и потому считавшегося здесь эллинофилом.
— Надеюсь, этот вечер и ночь мы проведём вместе с «амазонками» Диагора? — обратился к Главку Горгипп, подъезжая к толпе встречавших палакова посла перед Скифскими воротами знатных сатавков во главе с Оронтоном.
— Это будет зависеть от того, как долго меня продержит ваш басилевс. Палак велел мне привезти его ответ как можно скорее.
— Ну, так или иначе, а до завтрашнего утра я тебя из Пантикапея не выпущу! Скажи, это правда, что вы за сорок дней ни разу не вставили даже рабыне?
Выслушав как всегда цветастые приветствия от Оронтона и толпы его родичей, дружно прокричавших славу царю Палаку и присоединившихся к свите посла, оттеснив назад ториксакавых сайев, умножившаяся кавалькада втянулась под украшенный наверху конной статуей Левкона Первого арочный свод Скифских ворот. Широкая Скифская улица, несмотря на дождь, от самых ворот до агоры была забита теснившимися по сторонам любопытными горожанами, по большей части здешними скифами, приветствовавшими палакова посла радостными криками, взмахами рук и шапок. Главк, вертя головой направо и налево, отвечал жителям боспорской столицы дружескими помахиваниями правой руки и белозубой улыбкой, привычно выискивая среди них симпатичные женские лица.
Не доехав пару сотен шагов до агоры, свернули на улицу, ведущую к воротам Акрополя. Когда проезжали мимо пританея, из-под украшавшей его вход колоннады, где укрывались от дождя богатые горожане, вышли пантикапейский политарх Главкион и четверо пританов в окантованных золотыми и серебряными узорами праздничных одеждах. Заступив Главку дорогу, они устами Главкиона приветствовали его от имени городской общины Пантикапея и предложили послу и его охранникам спешиться и войти в пританей, где для них приготовлено угощение, и где они смогут подождать, пока о прибытии посла доложат басилевсу. Но Главк неожиданно ответил отказом, заявив, что его господин приказал ему встретиться с боспорским басилевсом как можно скорее, поэтому он, не мешкая, отправится на Акрополь и будет стоять перед царским дворцом до тех пор, пока басилевс Перисад его не примет и не выслушает слово повелителя скифов. Политарху и пританам ничего не оставалось, как развести удивлённо руками и освободить дорогу.
Спешившись на небольшой площади перед воротами Акрополя, Главк отправился дальше пешком в сопровождении своего бунчужного, сотника Ториксака, двух десятников, один из которых нёс в правой руке серый дерюжный клумак (должно быть, с подарком для Перисада от Палака), а также Горгиппа и Оронтона с сыновьями и десятком знатных сатавков, оставив сотню своих охранников дожидаться его возвращения на площади вместе с меотами Горгиппа. Главк и его спутники подошли к охраняемой десятком соматофилаков узкой — не разъехаться двум телегам — арке ворот, прорезанных в толще высоченной стены Акрополя чуть левее сильно выступающей наружу квадратной башни, накрытой сверху двускатной черепичной крышей. Вверху и по бокам вход на Акрополь украшали ярко раскрашенные известняковые барельефы расположенных попарно друг против друга животных: в самом низу стояли слоны, над ними — могучие зубры, ещё выше — ветвисторогие олени, далее — дикие кабаны и волки. Над воротами были вырезаны львы и пантеры, а на самом верху парил, раскинув широкие крылья, царственный орёл.
