Савмак. Пенталогия

  — Узнаёшь ли ты этот ларец, государь? — обратился Главк к старшему Перисаду, жаля его глазами.
  — Да. В этом ларце были наши дары Скилуру.
  — Ключ от этого ларца был испорчен, и чтобы открыть его, нашему кузнецу пришлось сломать замок. И вот что там оказалось…
  По знаку Главка десятник откинул крышку и со звоном вывалил его содержимое на каменный пол. Все присутствующие удивлённо уставились на рассыпавшуюся у подножья трона металлическую посуду. Затем басилевс перевёл недоумевающий взгляд на Аполлония и Деметрия. Казначей тотчас подбежал к тронному месту, присел на корточки и, положив посох, стал один за другим поднимать и подносить близко к глазам лежавшие там предметы.
  — Что это такое? Это не наши дары! Наши все были из чистого золота! — воскликнул он испуганным фальцетом. — Что всё это значит? — повернул он голову к Главку.
  — А то, что этими дешёвыми поделками, оставленными у ног Скилура вашими послами, вы глубоко оскорбили и царя и весь народ скифов. Неужели многолетний мир и дружба со Скилуром оценена вами так дёшево?! Все родичи царя Скилура глубоко возмущены этими «дарами», а вожди и воины, все как один, потребовали от царя Палака вести их на Боспор войной, чтобы смыть боспорской кровью оскорбление, нанесенное царю Скилуру, — звонко чеканил Главк каждое слово в повисшей в зале, словно перед грозой, полнейшей тишине, грозно глядя в испуганно выпученные глаза старшего Перисада, с губ которого так и не сошла глуповатая полуулыбка. — Но царь Палак, прежде чем ожесточить своё сердце на недавних друзей и союзников гневом, милостиво решил дать басилевсу Перисаду возможность оправдаться и загладить свою вину перед Скилуром.
  — Но наши вещи в этом ларце все были золотые! — воскликнул опять Деметрий. — Государь, Аполлоний, вы же видели!.. Я впервые вижу эту посуду!
  Осторожно положив бронзовый ритон с волчьей мордой на пол, казначей поднялся, забыв на полу свой посох, и обратил полный искреннего непонимания взгляд на басилевса.
  — Да, я помню… ритон был другой — с головой оленя, а не волка, — подтвердил неуверенно Перисад.
  — Вы что же, хотите сказать, что царь Палак лжёт?! — возвысил возмущённый голос Главк.
  — Нет, но и мы… говорим правду, — растерянно разведя руками, Деметрий отступил за плечо Аполлония.
  — Если басилевс Перисад не признал в этих вещах свои дары, а мы нашли в вашем ларце именно их, значит, настоящие дары кто-то подменил по пути из Пантикапея к Ситархе, — предположил Главк.
  — Или же это сделал кто-то из ваших скифов, прежде чем показать содержимое ларца Палаку, — впервые вмешался в разговор царевич Левкон.
  — Наши послы не могли это сделать. Ищите вора у себя, — тотчас поддержал его Аполлоний.
  — Нет! Никто из скифов не пошёл бы на такую кощунственную подмену! — убеждённо возразил Главк. — Да у него и не было на это времени: ларец открыли вскоре после отъезда ваших послов.
  Повисла тягостная пауза. Басилевс Перисад, не зная, что сказать, растерянно блуждал глазами по лицам своих советников, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.
  — Хорошо, мы расследуем это дело и накажем виновных, — сказал наконец Аполлоний, признав весомость доводов Главка. — А теперь позволь узнать, на каких условиях царь Палак согласится предать это досадное происшествие забвению.
  — Охотно, почтенный Аполлоний, — на губах Главка промелькнула победная усмешка. — Условия таковы: Боспор должен заплатить за нанесенную царю Скилуру обиду десять талантов золота…
  — Ого! — присвистнул, не сдержавшись, Горгипп, а у несчастного Деметрия от изумления и ужаса глаза устремились на лоб.
  — … и выдать для примерного наказания виновников этого кощунственного преступления, каковыми мы теперь считаем ваших послов — Лесподия, Оронтона и Полимеда.
  — Я тут ни при чём! — воскликнул стоявший с сынами рядом с Горгиппом Оронтон. — Ларец с дарами был всё время у Полимеда. Я даже не видел что в нём!
  — Нужно вызвать сюда Полимеда, — предложил Молобар.
  — Полагаю, посол царя скифов уже исполнил данное ему поручение, — вновь вступил в разговор Левкон. — Мы должны попросить его покинуть на время дворец и вернуться в пританей. После того как басилевс примет решение, ему сообщат наш ответ.
  — Хорошо, — ухмыльнулся Главк. — Только думайте и решайте побыстрее: Палак ждёт меня в Неаполе через два дня. Иначе он сам придёт сюда за ответом.
  Слегка наклонив голову в высоком сине-золотом башлыке, Главк развернулся и направился к выходу. За ним последовали его бунчужный, сотник и два десятника. Не успели рабы закрыть за ними двери, как сзади послышался радостный мальчишеский возглас:
  — Ух, ты!