Савмак. Пенталогия

Будет война!
  Лицо Главка осветила белозубая улыбка.
  Басилевс по просьбе Аполлония приказал Нимфодору отвести сына в его комнаты. Живо соскочив с трона, царевич подхватил с пола ритон с оскаленной волчьей мордой (отличная игрушка!) и выбежал через распахнутые рабами задние двери. Вышедшему следом дворецкому он заявил, что поднимется на наблюдательную башню, чтобы следить оттуда за перемещениями скифов. Дворецкий хорошо знал, что возражать упрямому мальчишке бесполезно, и, покачав головой, послал прибежавшего на его зов раба за тёплой скифской шапкой и подбитым горностаевым мехом гиматием царевича.
  Ошарашенный неожиданным поворотом, Оронтон по собственному почину отправил сыновей на розыски купца Полимеда и гекатонтарха Делиада. С ними покинули дворец и остальные сатавки, кроме Оронтона. Для оставшихся рабы придвинули ближе к тронному помосту стоявшие под стенами табуреты с красивыми резными ножками и мягкими бархатными сиденьями. Как только все семеро расселись, Левкон решительно заявил, что выдавать наших послов варварам на расправу никак нельзя: придётся воевать.
  — Да и отдать ни за что ни про что такую неслыханную сумму — десять золотых талантов! Где мы их возьмём?! — тотчас поддержал его со своей стороны Деметрий.
  — Но войско у скифов во много раз больше нашего, — напомнил Молобар.
  — Так ведь мы не пойдём сражаться с ними в чистом поле! — живо возразил Левкон. — Ну упрутся они в Длинную и Северную феодосийскую стены, ну пожгут селения и усадьбы сатавков. Постоят, помокнут возле них какое-то время под осенними дождями, да и замирятся с нами на куда более приемлемых условиях.
  — Царевич Левкон прав. Нам бояться скифов нечего — они получат достойный отпор, — высказал своё авторитетное мнение и хилиарх Гиликнид.
  — Дышло им в зад, а не десять талантов! — воскликнул Горгипп и для наглядности ударил себя кулаком в ладонь, вызвав всеобщий смех.
  — Да и царевич будет доволен, что увидит войну, — добавил, улыбаясь, Левкон, когда все отсмеялись.
  — Я предлагаю всё же попытаться решить это дело миром, — предложил молчавший до сих пор Аполлоний. — Подвергать страну риску войны всё ж таки не стоит. Выдавать послов мы, конечно, не будем. Но почему бы нам с Палаком не поторговаться? Думаю, мы можем заплатить за мир со скифами один или два таланта.
  — Мне кажется, многоуважаемый Аполлоний ошибается, — тотчас возразил логографу Левкон. — Полагаю, Палак предъявил столь неприемлемые требования не для того, чтобы вступить с нами в торг, а потому, что он желает войны. Молодой, только что избранный царь жаждет не золота, а славы.
  — И, тем не менее, в предложении Аполлония есть смысл, — сказал, задумчиво поглаживая бороду, Молобар. — Нужно вступить с Палаком в переговоры, чтобы выиграть время. Мы должны отправить в Неаполь своего посла. Думаю, нам понадобится дней пять, чтобы собрать и привести к Длинной стене гоплитов из городов по обе стороны Стенона, а также переправить на эту сторону меотскую конницу.
  — Оронтону надо, не теряя ни минуты, уводить сатавков со всеми стадами и всем, что можно увезти, под защиту Длинной стены, — дополнил архистратега Левкон. — Думаю, Оронтона нужно отпустить: пусть немедля займётся спасением своего племени.
  Перисад, на которого по ходу разговора никто из его советников не обращал внимания, лишь молча переводил взгляд с одного собеседника на другого, хлопая ошарашено глазами, точно разбуженный средь бела дня филин, и мысленно соглашался с каждым из говоривших. Поймав обращённый к нему взгляд брата, Перисад поспешно кивнул:
  — Да, Оронтон, иди, спасай племя…
  Оронтон поспешно встал, привычно поклонился басилевсу и с озабоченным лицом направился через весь зал к выходу, впопыхах забыв попрощаться.
  — Ты, Горгипп, тоже ступай, — обратился к своему гиппарху и зятю Молобар. — Спустись к писцам и немедля продиктуй от имени басилевса приказы ко всем номархам и меотским этнархам собирать ополчение и отсылать как можно скорее гоплитов, конных и пеших лучников к Длинной стене.
  — И в первую очередь не забудь послать самого скорого гонца к Лесподию! — бросил вдогонку поспешившему к ближайшему выходу гиппарху Левкон. — Именно по Феодосии скифы могут нанести первый удар — пусть будут готовы!
  — Кха-кха! Гм!.. Может послать ещё гонца в Феодосию морем, а то мало ли что? — прочистив горло, впервые подал голос наварх Клеон.
  — Пожалуй, не помешает, — согласился Левкон. Не занимая никаких официальных постов, он взял на Совете инициативу в свои руки, словно это он, а не Перисад был басилевсом, имея, как видно, на старшего брата весьма значительное влияние. — Но главная твоя задача,