Савмак. Пенталогия

знакомый ларец и рассыпанные на полу вокруг него сосуды. Руки и ноги Полимеда предательски задрожали, в животе под ложечкой засосало, под тёплым зимним хитоном и паллием, в котором он наряду с другими почтенными горожанами час назад встречал палакова посла возле пританея, пробежал озноб. Только, в отличие от Делиада, он не покраснел, а покрылся смертельной бледностью. От испуга и шока Полимед, приблизившись к трону, даже забыл поприветствовать басилевса и его советников.
  — Ну, что скажешь, Полимед? Тебе знакомы эти вещи? — спросил Аполлоний, не сводя колючих глаз с бескровного лица охваченного паникой и страхом купца.
  — Н-нет… Т-то есть, да! Ларец з-знаком, а ос-стальное — н-нет.
  — Посол Палака утверждает, что ключ от ларца был испорчен, а когда они сломали замок, то нашли там эти дешёвые поделки.
  — Не м-может быть! — воскликнул Полимед, ещё шире выкатив перепуганные глаза. — Ключ всё в-время ви-висел у меня на ш-шее. Я не с-спускал с ларца г-глаз. Я сам по-поставил этот ларец у ног С-с-скилура… Оронтон и Лес-сподий т-тому с-свидетели!.. Скифы с-сами поменяли со-сосуды, чтобы вы-выманить у нас ещё больше да-даров.
  — Успокойся, Полимед, — как можно мягче обратился царевич Левкон к разволновавшемуся купцу, которого, казалось, от испуга вот-вот хватит удар. — Мы тоже так думаем. Молодой царь решил развлечься войной. Мнимая подмена даров — лишь удобный повод.
  Получив нежданную поддержку царского брата, Полимед обрадовано закивал.
  — Полимед, а ты показывал содержимое ларца Лесподию и Оронтону? — поинтересовался Деметрий.
  — Н-нет… Они не п-просили, вот я и не п-показывал.
  — Вот что, Полимед, — вновь взял нить разговора в свои руки Аполлоний. — Палак потребовал выдать на расправу трёх наших послов, которых он подозревает в краже предназначенных Скилуру даров, а также уплатить ему десять талантов золота, если хотим избежать войны… Мы решили послать тебя к нему на переговоры. Не пугайся! Палак тебя и пальцем не тронет: Главк и сопровождающая его сотня сайев останутся здесь у нас заложниками твоей безопасности, — поспешил Аполлоний успокоить купца, вновь затрясшегося, как осиновый лист. — Твоя задача в Неаполе — как можно дольше тянуть переговоры. Отвезёшь наши дары новому царю скифов. И на сей раз позаботься как следует, чтобы по дороге золото опять не превратилось в медь.
  Басилевс Перисад тоненько захихикал. Усмехнулись в бороды и остальные, кроме несчастного Полимеда, угодившего из огня да прямо в полымя.
  — Поздравишь Палака с восшествием на престол, — продолжал напутствовать отправляемого в пасть голодного волка родственника Аполлоний, — и скажешь ему, что послов своих басилевс Перисад не выдаст, поскольку они поклялись самой священной клятвой, что в пропаже из ларца предназначенных Скилуру золотых даров они не повинны… Ты, кстати, готов поклясться?
  — Готов! — без раздумий выпалил Полимед. — К-клянусь всеми обитателями с-священного Олимпа, что я не похищал из ларца золотые с-сосуды. Пусть владыка Зевс испепелит меня м-молнией, если я л-лгу!
  — Отлично. Поедешь не спеша. По пути заедешь в Феодосию, — пусть Лесподий при свидетелях даст такую же клятву… В Неаполе предложишь Палаку один золотой талант за то, чтобы предать этот досадный инцидент забвению и жить дальше, как добрые соседи. Поторговавшись, можешь поднять цену до двух талантов, но не больше. Если Палак не согласится…
  — А он наверняка не согласится! — перебил логографа Левкон. Поглядев на брата басилевса с немым укором, Аполлоний продолжил:
  — Если Палак не согласится мириться за два таланта, но согласен уменьшить свою цену за мир, скажем, до пяти, шести или семи талантов, ты скажешь, что тебе необходимо послать гонца в Пантикапей, чтобы узнать мнение на этот счёт басилевса Перисада. Твоя задача, если не привезти нам мир, то постараться оттянуть начало войны как можно дальше. Понятно?
  Полимед энергично закивал.
  — Но п-почему я? Мне к-кажется, Оронтон справился бы куда л-лучше.
  — Нет. Этнарх сатавков для этой роли не подходит. Ему басилевс поручил другое очень важное дело. К тому же, кто лучше всех сумеет сбить цену, как не купец, который все зубы съел, торгуя со скифами, — разъяснил очевидное Аполлоний. — Так что придётся ехать тебе. Выедешь завтра с таким расчётом, чтобы оказаться в Неаполе через два дня. А пока ступай, подожди меня в моём кабинете: там мы поговорим обо всём более подробно.
  Дождавшись, когда купец скрылся за дверью, казначей Деметрий, пробежав глазами по разбросанной вокруг ларца медной посуде, высказал вслух не дававший не одному ему покоя последние полчаса вопрос:
  — Но кто же всё-таки