Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
самоцветов золотую корону для царя и четыре красивые золотые пекторали для его жён, и попросил у Посидея помощи в сохранении мира и прежнего доброго согласия между Скифией и Боспором.
— Так что, Перисад принял мои условия? — спросил Палак, отведя глаза от пристального взгляда Посидея.
— Я не успел спросить об этом его посла, так как сразу поспешил сюда, — ответил старик.
— А ты сам как думаешь?
— Полагаю, он приехал торговаться… Государь, лучше немного уступить и покончить с этим по-доброму, не доводя дело до войны и кровопролития. Твой великий отец при желании мог бы покорить Херсонес и Боспор, но не стал этого делать, потому что хорошо понимал, как важно для скифов иметь эллинов друзьями и союзниками, а не врагами.
— Мой отец пятьдесят лет копил силы, и теперь их накоплено достаточно!
— Да, но этой силой следует пользоваться с мудрой осторожностью. Война — слишком опасное и дорогое удовольствие: ведь всё, что копилось годами и десятилетиями, по воле богов может быть потеряно за один день.
— Ха-ха! У меня под рукой пятьдесят тысяч великолепных конных воинов, жаждущих испить вражеской крови! Ведь из-за того, что мы долго ни с кем не воевали, многие не могут привести в дом жену! Все вожди и скептухи, всё войско там, на Священном поле ждёт и хочет войны. Никто не хочет мира!.. А ты что скажешь, Симах? — обратился Палак к сидевшему слева на низеньком табурете с вощёной табличкой и резным костяным стилосом в руках секретарю. — Смогут ли боспорцы противостоять нашему войску?
— Куда им против нас, государь! Они потому и прислали Полимеда просить о мире, что не надеются одолеть нас в битве. Может, надеются, что мы удовлетворимся головой Полимеда? — предположил Симах.
— Хе-хе! Ладно, пошли Зариака в табор объявить вождям о приезде боспорского посла. Пусть немедля съезжаются сюда: послушаем, что нам скажет Полимед, а затем примем решение.
— Только прошу, государь, сохраняй в разговоре с послом царственное спокойствие и хладнокровие. Помни, что Главк и сотня сайев в Пантикапее ответят за его голову своими головами, — обратился Посидей по старой памяти с наставлением к Палаку, прежде чем отправиться домой за боспорским гостем.
К полудню полсотни человек высшей скифской знати собрались в Тронной зале, с нетерпением ожидая появления царя и боспорского посла. Все понимали, что именно сегодня, в этой самой зале решится — быть или не быть войне.
Палак вышел из левой боковой двери, в сопровождении Иненсимея и Симаха, в полном царском облачении: обшитом чеканными золотыми пластинами алом кафтане, с украшающей грудь вокруг шеи пекторалью, в узких коричневых штанах, отделанных золотом красных скификах, в усыпанной самоцветами золотой тиаре, с заткнутой за золотой пояс царской булавой…
Склонив головы, вожди хором пожелали царю здравствовать тысячу лет. Молча кивнув в ответ, Палак уселся на вышитую золотой нитью подушку в центре бычьей шкуры, после чего его советники и вожди расселись по краям ковра: каждый на отведённое ему по старшинству и близости к царю место.
Поймав взгляд царя, стоявший у входных дверей глашатай громогласно объявил:
— Полимед, сын Полимеда, посланец боспорского царя Перисада просит дозволения лицезреть светлые очи владыки скифов!
— Пусть войдёт, — дозволил Палак.
Створки дверей тотчас распахнулись, впустив томившегося перед входом в окружении десяти пеших сатавков и полусотни конных сайев боспорского посла. Прижимая обеими руками к груди отделанный перламутром и золотыми гирляндами ларец, Полимед дошёл на подкашивающихся ногах до середины ковра и, наткнувшись, как на остриё копья, на холодный змеиный взгляд Палака, от которого у него по хребту побежали мурашки, согнулся в долгом поясном поклоне. Распрямив, наконец, спину, он забегал пугливым взглядом по нахмуренным лицам сидевших вблизи царя вельмож в поисках Посидея. Поймав его вопрошающий взгляд, Посидей ответил едва заметным подбадривающим кивком. Тогда, набравшись смелости, Полимед вновь перевёл взгляд на Палака и, не отрывая глаз от угрожающе торчащей у его живота шипастой булавы, смог выдавить из себя непослушным, заплетающимся, как у пьяного языком, старательно заученные слова приветствия:
— М-мой гос-сподин, П-перисад, сын П-перисада, басилевс Б-боспора, м-моими недостойными устами выражает с-свою величайшую радость по с-случаю избрания П-палака, любимого с-сына своего великого д-друга и с-союзника С-скилура владыкой и повелителем с-скифов, желает царю П-палаку тысячи лет радости, б-благополучия, п-процветания и с-счастливого царствования, и просит п-принять от него по такому счастливому с-случаю
