Савмак. Пенталогия

эти дружеские д-дары для царя и его п-прекрасных жён.
  И Полимед передал ларец стоящему в двух шагах справа глашатаю. Тот прошёл с ларцом в вытянутых руках вперёд, поставил его перед Палаком на край царской ступени и откинул крышку. Сидевшие поблизости вельможи, вытянув шеи, пытались разглядеть, что находится в ларце. Кажется, никто бы не удивился, если б и в этот раз Зариак извлёк из него украшения из бронзы и меди. Но глашатай выложил из ларца на всеобщее обозрение на бычью шкуру сперва зубчатую, украшенную самоцветами корону (надо будет ещё проверить золотая она или только позолоченная!), затем четыре различные по форме и узору, но в равной мере изящные золотые женские пекторали.
  Оглядев боспорские дары с показным пренебрежением и не пожелав в ответ здоровья, радости и благополучия басилевсу Перисаду, Палак потребовал объяснить, почему Перисад проявил такое неуважение к царю Скилуру, поднеся ему, словно нищему, жалкие поделки из меди и бронзы.
  Молитвенно сложив ладони у груди, Полимед поклялся всеми богами, что дары, положенные в ларец для царя Скилура в присутствии самого басилевса Перисада, были все из чистого золота.
  — Так значит это ты, сын собаки, подменил их по дороге в Скифию?! — гневно воскликнул Палак.
  — Н-нет! К-клянусь, это н-не я!
  Багровая краска на лице Полимеда вмиг сменилась мертвенной бледностью, губы затряслись мелкой дрожью. В его голове вихрем пронеслись воспоминания о допросе, учиненном ему Аполлонием в его дворцовом кабинете, после того как Перисад приказал ему ехать послом в Неаполь. Вонзившись в него колючим недоверчивым взглядом, тесть потребовал рассказать ему всю правду: это он подменил дары? Полимед горячо поклялся, что не он, рассказал о ссоре с женой, в самом деле предложившей ему подменить дары (об этом Аполлоний мог узнать от своей внучки), но и сама Андокида не могла тайком от него произвести подмену: где бы она нашла в одну ночь посуду для подмены? К тому же (не моргнув глазом, солгал он для пущей убедительности), утром перед отъездом он проверил содержимое ларца — всё было на месте. Затем, приблизив губы к самому уху Аполлония и с опаской поглядывая на закрытую дверь, Полимед шёпотом высказал тестю свою убеждённость в том, что дары подменили следующей ночью в доме Хрисалиска, опоив его за ужином вином с сонным зельем. И он честно рассказал, как открыл утром в своей кибитке царский ларец, увидел подмену и в панике испортил ключ, поскольку сообщать об этом Лесподию и Оронтону было уже поздно — они приближались к Ситархе.
  После минутного молчания, Аполлоний велел Полимеду держать обо всём этом рот на замке. По его смягчившемуся голосу и взгляду Полимед понял, что тесть ему поверил. На вопрос, как ему объяснить пропажу золота Палаку, Аполлоний после долгих раздумий посоветовал ему твёрдо стоять на том, что посуда в ларце, оставленном у ног Скилура, была золотая, а куда она затем пропала — ему не ведомо…
  — Вся посуда в ларце, который я оставил в ногах у царя Скилура, была из чистого золота! — воскликнул Полимед, перестав вдруг заикаться, и, воздев испуганно выпученные глаза к потолку, добавил: — Пусть поразит меня владыка Папай, если это не так!
  С полминуты все молча ждали, не прогремит ли гром, и не испепелит ли клятвопреступника огненная стрела владыки Неба.
  — Но почему ключ от ларца оказался испорчен? — прервал молчание Палак уже куда более миролюбивым тоном. — И как внутри него оказалась бронза и медь?
  — Я, правда, не знаю, — развёл руками Полимед в надежде, что самое худшее для него осталось позади.
  — Врёшь, подлый пёс! — вмешался в разговор Марепсемис, гневно сверкая очами. — Это ты подменил дары — больше некому! Почему ты сидел тогда у нашего костра, как на ножах?! Потому, что боялся усраться со страху, что мы захотим при вас взглянуть, что в ларце!
  — Н-нет! Я в самом деле хотел уехать как можно скорее, но не поэтому, — с жаром возразил старшему брату царя Полимед, опять багровея и покрываясь холодной испариной. — А потому, что м-мне перед отъездом сообщили… что моя ж-жена мне изменяет. Вот я и спешил, чтобы успеть в Пантикапей до темноты… Загнал своих п-прекрасных серых коней… и… и застал дома жену с любовником, гинекономархом К-криптоном, которого убил на месте. Об этом весь г-город знает!
  — Тогда выходит, что ваши дары подменил кто-то из скифов? — обратил Палак вопрошающий взгляд вправо на сидевшего рядом с отцом Дионисия.
  — Но это невозможно! — живо воскликнул тот. — Царская повозка со всеми оставленными на ней дарами всё время находилась под присмотром сайев и жрецов!
  — Да брешет он, пёс шелудивый! — не выдержал и второй царевич Эминак. — Выгораживает своего хозяина, этого толстого