Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
о Дамоне; к счастью, пантикапейский гонец, заехавший к нему на постоялый двор, чтобы сменить загнанного коня, предупредил его о грозящей опасности.
В равной мере удивлённые и напуганные внезапной ночной тревогой, горожане сбежались на освещённую десятками факелов агору меньше чем за час. Притащились, опираясь вместо привычных посохов на копья, даже убелённые сединами старики.
Подождав, пока площадь наполнилась людьми, а под колоннами у входа в пританей собрались вокруг него и Хрисалиска все 33 городских демиурга, Лесподий, озарённый, словно бог войны Арес, яркими переливами огней на зеркальных пластинах доспеха, поднял к венчающему его великолепный шелом красному султану зажатый в правой руке свиток и в повисшей над агорой тотчас гулкой тишине напряжённым, вибрирующим голосом доложил о только что полученных из столицы новостях. На посыпавшиеся отовсюду недоуменные вопросы, что случилось, номарх ответил, что никаких подробностей архистратег Молобар не сообщил, по-видимому, из-за великой спешки. От гонца известно лишь, что сегодня в Пантикапей приехал посол нового царя скифов Палака Главк, сын небезызвестного Посидея.
— Возможно, он и предупредил о готовящемся вторжении скифов на Боспор, — предположил Лесподий, — а наш город, как известно, первый на их пути. Может быть, в эту самую минуту они подкрадываются к нашей Северной стене. Первое, что мы должны сейчас решить, — будем ли мы оборонять нашу хору или затворимся в городе? — обратился он к собранию, так и не открытому с соблюдением всех правил и обрядов — не было времени!
В ответ площадь взревела единодушным требованием защитить хору, не допустить врага к усадьбам, в которых немало граждан жило с семьями круглый год. Тогда Лесподий объявил, что все, кто старше 55 лет, остаются в городе охранять ворота и стены. Те, кто имеет верховых лошадей, должны вернуться домой, оседлать коней и как можно скорее скакать к Северным воротам. Все остальные строятся в колонну по шесть и сей же час выступают вместе с ним к Большим воротам и далее к Северной стене. Демиурги и жрецы остаются в городе, чтобы просить помощи и защиты у наших богов и организовать снабжение войска продовольствием и всем необходимым.
Давно отвыкшие от оружия ополченцы (многие не брали его в руки с тех пор, как отслужили в юности два положенных года эфебами), поспешавшие за ускакавшим вперёд с сотней конных охранников Акрополя и царского дворца номархом, дистанцию в два десятка стадиев до Северной стены одолели чуть ли не бегом. К счастью, у Северной стены всё пока было спокойно. В открытые настежь ворота как раз въезжал обоз вынужденного бежать с семьёй, рабами и домашней скотиной в великой спешке с постоялого двора у развилки Дамона.
— Будем надеяться, что тревога окажется ложной и в итоге всё обойдётся, — сказал ему и толпившимся у ворот растерянным и немного напуганным эфебам Лесподий.
Дождавшись пехотинцев, Лесподий повёл их вдоль стены в сторону Столовой горы. Возле каждой второй башни он оставлял по сотне воинов с наказом самим выбрать себе гекатонтарха, пентаконтархов и декеархов, после чего три десятка воинов должны подняться на стену на усиление жиденькой цепочки дозорных эфебов, а остальные могут устраиваться на отдых у подножья своего участка стены.
Однако этой ночью скифы так и не объявились, а утром, когда тревога отступила вместе с ночной тьмой, многие стали уверять, что на самом деле это была всего лишь устроенная Лесподием проверка боеготовности граждан, а скифы и не думают нападать.
Проскакавшие на рассвете вдоль стены посыльные передали приказ номарха всем новоизбранным гекатонтархам собраться во дворе казармы эфебов. Казарма эта представляла собой нечто вроде постоялого двора, вытянутого вдоль стены прямоугольником от проезжих ворот в сторону моря. Единственные двустворчатые ворота, прорезанные посередине короткой западной стены (ближней к проезжим воротам), выводили на длинный, узкий двор, посыпанный слоем смешанного с ракушечным крошевом песка и окружённый деревянным навесом. Возле ворот находились поварня, пекарня, кладовые с запасами продуктов, а также трапезная на открытом воздухе, с рядами длинных столов и скамей под широким навесом. На противоположной стороне находилась конюшня на сотню лошадей и отхожее место. По длинным сторонам двора размещалось около сотни тесных клетушек, в каждой из которых стояли по углам четыре узких деревянных топчана, покрытых истёртыми до дыр овчинами (одеялами эфебам служили их шерстяные плащи).
Когда гекатонтархи съехались в казарму (каждому из них Лесподий ещё ночью прислал верхового коня и двух конных вестовых), выяснилось, что всего у Северной стены находится,
