Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
у ворот, не расслышали грозную весть:
— Скифы приближаются с запада к Столовой горе!
Громко приказав всем стеречься скифских стрел (ничем, кроме стрел, они нам пока угрожать не могут!), Лесподий сбежал вниз, запрыгнул на коня и умчался с Никием и двадцатью охранниками по пролегавшей между стеною и оградами клеров неширокой дороге на левый фланг к Столовой горе.
Меньше, чем за десять минут они были на месте. Бегом поднявшись на угловую башню, от которой стена поворачивала от реки на юг — к подножью горы, Лесподий, раздвинув обступивших парапет воинов, выглянул в проём между мерлонами. Примерно в трёх стадиях к западу, между длинным пологим голым склоном Столовой горы, по которому поднималась к прилепившейся орлиным гнездом на вершине сторожевой крепости пограничная стена, и извилисто текущей параллельно горам по болоту Истрианой, вырастал несколькими расширяющимися от центра кругами скифский лагерь из сотен островерхих шатров. Зная, что скифское войско поделено на тысячи, сотни и десятки, и каждый десяток имеет свой шатёр, Лесподий прикинул, что в этом лагере должно быть что-то около десяти тысяч воинов, не считая тех двух-трёх тысяч, что нацелились на ворота у залива. На две с небольшим тысячи феодосийцев — это слишком много!
Тем временем сотни три всадников отделились от суетливо копошившейся в лагере и вокруг него основной массы и двинулись шагом по поросшей тёмно-зелёной травой низине между горами и рекой, примерно в 5-6 стадий шириной, к перегораживающей её напротив Столовой горы эллинской стене. Судя по обилию жёлтого металла на башлыках, кафтанах и конской упряжи у передних всадников, то были вожди скифского войска, решившие поглядеть вблизи на эллинское укрепление и подумать, как его преодолеть.
— Внимание! Не высовываться! Помните, что скифы — меткие стрелки! Самим не стрелять! Передать приказ по цепи! — скомандовал Лесподий, всё ещё лелеявший в душе надежду, что варвары немного постреляют, убедятся в неприступности стены и уйдут назад.
Всматриваясь в лица передних всадников, Лесподий пытался разглядеть среди них Палака. Когда они подъехали ближе, он как-будто узнал среди них старшего скилурова сына Марепсемиса, а вот Палака, судя по отсутствию пышного царского бунчука, здесь не было. Похоже, он с главными силами таки двинулся к Длинной стене, а значит, ждать от Молобара помощи не приходится. «Но почему Марепсемис устроил свой лагерь здесь, а не против ворот? Не задумал ли он ночью обойти наше укрепление горами?» — роились в голове Лесподия тревожные мысли.
Полюбовавшись с расстояния полёта стрелы минут пять на зубчатую эллинскую стену, высотой в три — три с половиной человеческих роста, ощетиненную сверху сотнями копий, скифы так же неспешно проехались параллельно стене к реке, оглядели с возвышенного правого берега обширное, поросшее высокими камышовыми дебрями болото, тянувшееся отсюда вдоль стены до самого моря, и ускакали назад к своему табору, так и не обменявшись с охранявшими стену греками ни единой стрелой.
Вскоре со стороны скифского лагеря донеслось отдалённое тюканье топоров, и острые верхушки шатров окутало сизое дымное облако, уносимое северным ветром на поросшие жёлто-багряными и зелёными лесами горные склоны.
Меж тем уже близился вечер. Убедившись, что сегодня варвары активных действий, судя по всему, не планируют, Лесподий дозволил гекатонтархам спустить половину людей со стены на землю и готовить ужин, а остальным — не спускать глаз со скифского лагеря. Когда стемнеет, факелами на стене не светить, чтобы не подставляться под скифские стрелы, но глядеть в оба и прислушиваться к каждому шороху за стеной, и немедля слать к нему в казарму эфебов конных нарочных, если произойдёт что-либо важное. Лесподий старался, чтобы его голос звучал бодро и уверенно. Раздавая у каждой второй башни такие указания гекатонтархам, он ехал со своим небольшим отрядом вдоль стены на восток, чтобы поглядеть, какова сейчас обстановка возле ворот.
А там уже пролилась первая кровь. Устроив свой табор на северном краю болота, где спустившаяся по косогору дорога выходила на проложенную через болотистую пойму насыпь, несколько сотен скифских удальцов подъехали по ней к реке и принялись осыпать опасливо выглядывавших из-за зубцов эллинов угрозами, оскорблениями и стрелами. Феодосийцы ответили им своими стрелами, сумев поразить нескольких лошадей и всадников, а остальных отогнать подальше. Но при этом десяток скифов, спешившись, незаметно скрылись в камышах и, подкравшись близко к стене, поразили пятерых феодосийцев стрелами в лицо и шею, сами оставаясь невидимыми в раскачиваемых ветром камышовых зарослях. После этого гекатонтархи
