Савмак. Пенталогия

колючей сосновой веткой.
  Пять минут спустя набившиеся, как пчёлы в улей, на западные стены и башни феодосийцы увидели скачущего ленивой рысцой к Большим воротам одинокого всадника на белом в тёмных яблоках коне, с искрящимися на одежде, оружии и конской сбруе золотыми блёстками.
  Убедившись, когда всадник приблизился, что это на самом деле царевич Эминак, Лесподий отдал через Никия команду страже открыть ворота и поспешил с башни вниз.
  Успев сесть на коня, номарх обменялся с царевичем сдержанными приветствиями в створе ворот и велел Никию и двум десяткам своих телохранителей проводить гостя в пританей, где его ждёт хорошее угощение. Никий просился сопровождать номарха к скифам, но, поскольку Эминак приехал один, этот вопрос отпал сам собой.
  Выехав шагом за ворота, тотчас со стуком захлопнувшиеся у него за спиной, Лесподий поскакал рысью по той же дороге, по которой только что приехал Эминак. Как и у Эминака, у него на поясе висели меч и кинжал, не уступающие по красоте и богатству отделки поясу и оружию царевича.
  В том месте, где дорога уходила в клеры, Лесподия ждали полсотни скифов. Взяв феодосийского вождя в плотное кольцо, они препроводили его на подворье ближайшей усадьбы. Там номарх спешился и, по привычке держа левую ладонь на позолоченном яблоке меча, вошёл вслед за сотником марепсемисовых телохранителей в дом.
  Марепсемис сидел со скрещенными ногами на роскошном чепраке, расстеленном на выложенном незатейливым геометрическим узором мозаичном полу напротив входа в андрон, и с видимым удовольствием смаковал маленькими глотками вино из рельефной золотой чаши. Больше в комнате никого не было. Приведший Лесподия сотник, повинуясь движению бровей Марепсемиса, пятясь, вышел обратно во двор и притворил за собою обе дверные створки, охраняемые снаружи двумя стражами.
  Стараясь выглядеть спокойным и невозмутимым, Лесподий слегка поклонился и сдержанно приветствовал старшего сына покойного царя Скилура, буравившего его из-под насупленных бровей своими маленькими кабаньими глазками. Ответив вождю феодосийцев эллинским: «Хайре!», Марепсемис, указав на расстеленный напротив узорчатый чепрак, пригласил гостя садиться по-скифски, поскольку бежавший хозяин усадьбы не оставил тут даже сломанного стула. И царевич громко загоготал во весь широкий желтозубый рот. Говорил он со своим гостем по-эллински, хоть и с грубым варварским акцентом, но вполне внятно. Неуклюже сев на указанное ему место, Лесподий, не снимая шлема (поскольку и Марепсемис был в башлыке), сказал, что прибыл выслушать его условия.
  — Э-э… Давай сперва выпьем за встречу… и за то, чтобы наши переговоры прошли успешно. Эй, Габаз!
  На зов царевича тотчас появился из правых боковых дверей (дверные пологи, как и ковры, циновки и всё прочее, тоже были все сняты и увезены дотошным хозяином в город) один из его слуг с серебряной чашей и козьим бурдюком. Вручив с молчаливым поклоном чашу Лесподию, слуга наполнил её до краёв тёмным вином, затем долил вино в чашу царевича.
  — Мы, эллины, не пьём неразбавленное вино, — сказал Лесподий.
  — Ну и дураки! Ха-ха-ха! — опять захохотал Марепсемис, заколыхавшись, как переполненный бурдюк, всем толстым телом, пролив немного вина себе на пальцы. — Ну отлей, сколько хочешь, своим богам.
  Отведя руку с чашей в сторону, Лесподий вполголоса произнёс: «Жертвую это вино Зевсу Спасителю, Аполлону, Артемиде и Афине» — и вылил на мозаичный пол добрую половину.
  — Габаз, долей гостю в чашу воды, — велел Марепсемис, обсасывая смоченные вином пальцы.
  Слуга метнулся на соседнюю кухню и тотчас вернулся с бурдюком, наполненном заранее из протекавшего неподалёку от усадьбы ручья, в котором скифы поили коней. Скривив рот в презрительной гримасе, слуга долил в подставленную Лесподием чашу воду и, повинуясь жесту царевича, скрылся в соседней комнате.
  Сверля друг друга глазами, Лесподий и Марепсемис, не отрываясь, медленно осушили чаши до дна. Утерев тыльной стороной ладони мокрые усы, Лесподий спросил:
  — Ну так как же мы можем покончить с этой дурацкой войной?
  — Хочешь мира? — ухмыльнулся кончиками губ Марепсемис.
  — Хочу.
  — А Палак хочет, чтобы я взял Феодосию любой ценой. Сегодня он прислал мне подмогу — четырёх вождей с десятью тысячами воинов. Вы, наверно, видели… Так что у меня здесь уже двадцать тысяч воинов. А у тебя сколько? Тысячи две наберётся?
  Лесподий угрюмо молчал.
  — А если и этого будет мало, Палак по первому моему требованию пришлёт мне ещё. Слышишь стук? Знаешь, что это? Пойдём, покажу!
  Пристегнув пустую чашу за ушко к поясу возле акинака, Марепсемис