Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
мечтательно Марепсемис. — Ладно, брат, садись. Давай выпьем во славу Ария за нашу будущую победу.
9
В то самое утро, когда Марепсемис неудачно штурмовал Феодосию при помощи лестниц, войска царя Палака приступили к засыпке рва перед воротами Длинной стены. Для этой цели было задействовано 14 тысяч воинов, из которых 10 тысяч, подъехав широкой лавой почти к самому рву по обе стороны дороги, устроили ураганный обстрел примыкающих к воротам башен и стен, не давая боспорцам высунуть кончик носа из-за зубцов, не говоря уж о том, чтобы прицельно отстреливаться. Под таким прикрытием 4 тысячи спешенных скифов принялись закидывать ров напротив ворот подобранными поблизости камнями, засыпать его песком, глиной и землёй (на совете у Палака было решено использовать только негорючие материалы). За неимением заступов и лопат, молодым воинам пришлось рыхлить землю и глину мечами и акинаками и насыпать её щитами и руками на шкуры забитых для пропитания войска коней и телят. Длинные вереницы носильщиков, разбившись на пары, сновали трудолюбивыми муравьями по дороге и обочинам ко рву и обратно, прикрываясь щитом в свободной от ноши руке от падавших навесом из-за стены боспорских стрел и мелких камней.
К удовольствию Палака, наблюдавшего за происходящим со своей обычной свитой, как и днём ранее, от придорожного постоялого двора, работа продвигалась споро. Позади царя и вождей выстроились на конях широкой полосой, словно перед битвой, все не занятые в деле воины: никто, кроме занятых готовкой слуг, не остался в таборе, всем было любопытно присутствовать при начале боевых действий.
Боспорцы оказались бессильны помешать работе скифов; стрелы и камни, которые они метали вслепую из-за стены, за всё время ранили, да и то легко, два десятка зазевавшихся носильщиков. Уже к полудню участок рва шириною в тридцать шагов между двумя привратными башнями был сровнен с землёй и хорошо утрамбован. Теперь оставалось только подкатить к воротам таран, выломать створки и хлынуть неудержимой конной массой, сметая всё на своём пути, словно прорвавшая запруду вода, на вражескую территорию.
Десяток неапольских греков усердно, не за страх, а за совесть и обещанную Палаком великую награду, вторые сутки трудились над большим тараном, обещая, что к завтрашнему утру он будет готов. Недостатка в строительных материалах не было: в балках и ложбинах, по берегам ручьёв, малых речек и озёр, которых немало имелось в степи к северу от большой дороги, росли старые и молодые вербы, осокори, грабы, осины, дикие оливы, встречались и дубы, а усадьба знатного сатавка под горой, была обсажена вдоль ограды высокими серебристыми тополями. Поселившись с дозволения Палака в этой усадьбе, неапольские мастера приступили к сооружению тарана на правом берегу ручья, перед дощатым мостком без перил, через который от ворот усадьбы уходила к селению у озера и далее до большака ровная, поросшая между серыми колеями низкой тёмно-зелёной травою дорога.
Тысячи любопытных скифов с утра до вечера топтались на конях вокруг строительной площадки, наблюдая за их слаженной работой. Несколько раз приезжал поглядеть, как продвигается дело и сам Палак с огромной свитой вождей и скептухов.
Свалив несколько старых осокорей, греки, прежде всего, отпилили от них шесть кругов, толщиной в ладонь и высотой по колено — будущих колёс. Распилив и обтесав топорами и рубанками стволы, они с помощью железных скоб и огромных толстых гвоздей сложили из них прямоугольный остов будущего тарана, прикрепили к нижней его раме три толстые деревянные оси и насадили на них колёса, с проделанными к этому времени с помощью долота в центре отверстиями. Кузнецы тем временем *отлили в глиняной форме из привезенной с собой меди и олова бронзовый «бараний лоб» — ударную часть тарана. Скобами её прикрепили к массивному дубовому стволу длиной в семь шагов и толщиной сзади в локоть, а спереди чуть потоньше. По бокам в дубовый ствол вбили вертикально в виде ручек семь пар железных скоб. Позаимствовав у скифов десяток арканов, греки сплели из них толстые канаты, на которых подвесили в четырёх местах оснащённое «бараньим лбом» ударное бревно к верхней раме. После этого над остовом сделали из толстых досок острую двускатную крышу и обшили досками бока тарана, оставив открытыми только узкие — в три шага шириной — переднюю и заднюю стороны. И напоследок крышу и боковины тарана обили сырыми конскими и телячьими шкурами, которые должны защитить деревянное сооружение от огня.
(Примечание: Отливать куда более тугоплавкое железо в те времена ещё не научились.)
Понаблюдав с любопытством час-другой за строительством тарана, Палак со своей свитой отправился в царский шатёр
