Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
обедать. Подъезжая к табору, он заметил десяток скачущих по большаку с закатной стороны всадников. Тинкас по игреневому коню ещё издали узнал в их предводителе сотника Ториксака. К царскому шатру в центре огромного табора они подъехали с противоположных сторон одновременно.
— Ай да молодец — поспел как раз к обеду! — воскликнул с довольной ухмылкой Палак. — Давай, заходи — порадуй нас добрыми вестями.
После того, как полсотни вождей и приближённых Палака расселись широким кругом под стеною шатра, все молча ждали, когда череда царских слуг обнесёт каждого широкой лепёшкой с парующим, только что из казана, мясом, ломтём твёрдого сыра и луковицей (соль у каждого была своя). Как только слуги покинули шатёр, гости вслед за Палаком с волчьим аппетитом накинулись на еду.
Не дожидаясь конца обеда, Палак велел посаженному поблизости Ториксаку (один только Иненсимей вклинился между ним и царём) доложить, как там идут дела у Марепсемиса с Эминаком. Утерев рукавом жирный рот, Ториксак рассказал с помощью какой хитрости Марепсемису удалось захватить без боя феодосийскую хору.
— Он велел изготовить две сотни лестниц — по две на сотню воинов, а один из неапольских греков написал кровью письмо с предупреждением, что утром скифы атакуют стену хоры по всей её длине. Это письмо, привязав к стреле, перекинули через стену над воротами. Как и рассчитывал Марепсемис, прочитав его, греки испугались и ночью бежали в город.
— Ловко! — воскликнул, несмотря на набитый рот, кто-то из вождей.
— Захватив пустую хору, — продолжил Ториксак, — войска Марепсемиса на другое утро атаковали со всех сторон стены Феодосии с помощью двухсот приставных лестниц. Но греки, вопреки ожиданиям, сумели этот штурм отбить, уменьшив войско Марепсемиса за одно утро сразу на две тысячи человек: шесть сотен воинов были убиты и почти полторы тысячи — тяжело ранены и сегодня утром отправлены домой.
— Думаю, Марепсемис совершил большую глупость, позволив грекам бежать со слабой приграничной стены в хорошо укреплённый город! — заявил довольным голосом Палак. — Если бы ему удалось перебить феодосийских купчишек, горшечников и виноделов на хоре, Феодосия уже была бы наша.
— Верно сказано!
— Точно!
— Царевич Марепсемис не сообразил!
— Дал маху! Хе-хе-хе!
— Погнался за зайцем и упустил оленя! — посыпались со всех сторон насмешливые реплики палаковых приспешников.
— Поэтому я больше всего опасаюсь, как бы боспорское войско, завидя завтра наш таран, не дало дёру от Длинной стены к Проливу, — вновь взял слово Палак. — Если нам посчастливится разбить их здесь, то Пантикапей и другие их города некому будет защищать.
— Уверен, что так и будет! — воскликнул убеждённо Главк. — Далеко они убежать не успеют: мы их нагоним и перебьём по дороге к Ближней стене. Только бы Длинную стену перескочить!
Велев виночерпию Кробилу и его помощникам наполнить чаши вином, Палак спросил Ториксака, что же Марепсемис думает делать дальше. Поведав, как по совету вождя Скилака Марепсемис показал феодосийцам, будто бы к нему прибыло сильное подкрепление, Ториксак сообщил, что неапольские греки строят по его приказу целых три тарана, чтобы атаковать разом все трое феодосийских ворот.
— Что ж! Да помогут им Арий и Папай завладеть Феодосией! — воскликнул Палак, поднимая наполненную до краёв чашу. — Выпьем, други, за победу Марепсемиса, Эминака и их доблестных воинов!
— А может и вправду послать им в подмогу трёх-четырёх вождей? — негромко предложил сидевший по левую руку Палака Лигдамис, ставя на колено выпитую до дна чашу.
— Я и так дал им достаточно войска для захвата одного небольшого города, к тому же, отрезанного от остальной страны! — с горячностью возразил Палак. — Если наш великий вождь Марепсемис так глупо потерял две тысячи воинов, я ли в том виноват?.. Да к тому же, он и не просил меня о помощи. Ториксак! Марепсемис говорил что-нибудь о подкреплении?
— Нет, повелитель, не говорил.
— Вот видишь, Лигдамис, старшие братья не нуждаются в нашей помощи, и если я пошлю её, то ещё ненароком обижу их, — заключил Палак под одобрительный хохоток Иненсимея.
Несколько часов спустя в табор прискакал гонец от Дионисия, которому Палак поручил надзирать за постройкой тарана, и доложил, что мастера уже приступили к обивке тарана сырыми кожами, и скоро можно будет тащить его к большой дороге. Палак с многочисленной свитой поскакал к усадьбе.
К передку тарана подпрягли за неимением волов четыре пары коней и на глазах у всего войска потащили его шагом от места сборки к пролегавшему в 5-6 стадиях южнее большаку.
Когда таран дотащили до селения у озера,
