Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
ещё пару часов назад, когда правители города приносили на Акрополе благодарственные жертвы богам, всеобщей радостной уверенностью, что город удастся отстоять. Все лица были обращены на номарха с немым вопросом: «Что делать?» Для Лесподия ответ был очевиден: надо немедля слать гонца к архистратегу Молобару и царевичу Левкону с просьбой о помощи. Это предложение, разумеется, встретило самое горячее и единодушное одобрение всех присутствовавших.
В порту Феодосии имелись две старые военные триеры и три диеры, использовавшиеся для сопровождения торговых кораблей у опасных таврийских берегов и обучения боспорских юношей морскому делу, но они, как и все другие корабли, по окончании сезона навигации были вытащены в доке на берег. К тому же, они требовали многочисленного экипажа, а у Лесподия сейчас каждый человек был на счету. Поэтому для отправки посланца с письмами к Молобару и Левкону было спешно спущено на воду и снаряжено небольшое 30-вёсельное торговое судно с опытным экипажем, состоящим из навклера, кормчего, трёх матросов, и управляющего с двумя надсмотрщиками шестью десятками прикованных к гребным скамьям крепких рабов келевста. Лесподий приказал навклеру доставить его посланца в расположенный на южном берегу Скалистого полуострова городок Киммерик, притулившийся у подножья одноименной горы, откуда гонец должен скакать прямиком к воротам Длинной стены, где сейчас наверняка находятся с войсками боспорский архистратег и младший брат басилевса.
Запечатав своим перстнем-печаткой продиктованные двум рабам-грамматам письма (кроме имён адресатов они ничем не различались), номарх вручил их пентаконтарху Галену, служившему в Феодосии под его началом уже добрых два десятка лет. Десять минут спустя судёнышко, энергично отталкиваясь от воды пятнадцатью парами тонких «лапок», выбралось из тихой бухты в покрытый пенными бурунами Феодосийский залив и, провожаемое отовсюду тысячами благословляющих глаз, взяло курс на восток…
Сломав восковую печать, Молобар развернул жёлтый папирусный свиток и поднёс его к светильнику, горевшему на плоской крышке дорожного сундука, стоявшего между топчанами у дальней от входа стены. Беззвучно шевеля губами, он не спеша прочитал послание феодосийского номарха и передал его Горгиппу.
Пояснив, почему он решил не оборонять хору, Лесподий далее сообщал о блестяще отбитом штурме города, о прибытии на другой день к осадившим Феодосию скифам крупного подкрепления, с лихвой восполнившего их потери, о строящихся таранах и о своих переговорах с Марепсемисом. Заканчивалось письмо настоятельной просьбой прислать как можно скорее хотя бы 3-4 тысячи воинов, ибо с одними феодосийцами против многочисленных и вооруженных таранами варваров город долго не продержится.
Обождав, пока зять бегло ознакомится с письмом, Молобар велел стоявшему навытяжку в центре комнаты пентаконтарху Галену рассказать подробности вчерашнего штурма. Особенно его интересовали понесенные скифами и феодосийцами потери. Выслушав ответ, архистратег удовлетворённо кивнул и приказал Синдею найти для пентаконтарха свободную койку — ответ он получит утром.
Во дворе Гален спросил Синдея, здесь ли царевич Левкон, для которого у него тоже имеется письмо. Гекатонтарх ответил, что царевич обосновался с соматофилаками в лагере пехотинцев через дорогу.
Как и мучимый давящей тяжестью в груди Молобар, Левкон тоже поздно заснул в эту ночь, но по иной причине. Сперва он читал доставленное домашним рабом из Пантикапея длинное послание от жены и дочери, затем писал на него короткий, но ёмкий ответ. Задув наконец светильник, Левкон долго лежал без сна с закрытыми глазами, вспоминая прекрасное лицо и всё восхитительное, знакомое до крохотной родинки нагое тело своей супруги, о котором за несколько дней разлуки успел истосковаться, словно впервые влюбившийся мальчишка.
Разбуженный приходом Галена, Левкон усадил его напротив себя, велел слуге налить ему вина и быстро прочитал послание Лесподия. Коротко расспросив хорошо ему знакомого пентаконтарха о событиях под Феодосией и о состоянии моря, царевич велел ему лечь поспать пока на своём топчане, а сам, накинув на кожаную тунику длинный тёмно-красный паллий и прихватив с собой послание, отправился к Молобару.
Извещённый Синдеем о его приходе, Молобар пригласил царевича войти и указал на топчан напротив. Сев рядом с Горгиппом, Левкон предложил архистратегу немедля, пока не нагрянули настоящие шторма, отправить в Феодосию хотя бы три тысячи гоплитов из имеющихся здесь в настоящий момент 20-ти тысяч воинов — этого хватит, чтобы удержать город. Молобар твёрдо ответил, что пока не будет отбита
