Савмак. Пенталогия

тарана. Следующие несколько залпов катапульт доломали обездвиженный таран и добили мечущихся в спутанных постромках коней, брошенных разбежавшимися в паническом страхе погонщиками.
  Ощерив в досаде зубы, Палак развернул коня и погнал его бешеным намётом к табору сквозь едва успевавших растекаться с его пути всадников. За царём повернула коней его свита и всё войско. Через несколько минут возле неприступной боспорской стены остались на страже лишь несколько тысяч скифов, неуязвимых для метательных машин вблизи засыпанного рва.
  В виду табора Палак опомнился и придержал коня, позволив свите нагнать себя, чтобы его внезапное возвращение не походило на паническое бегство. Войдя в шатёр, он швырнул под опорный столб свой расшитый золотом башлык и пояс с оружием, рухнул на покрытое белой медвежьей шкурой ложе и потребовал вина. Тихо вошедшие следом Иненсимей, Лигдамис и два десятка друзей расселись с трёх сторон вокруг медвежьей шкуры и молча, как на поминках, стали пить с царём вино. Запоздавший Дионисий вскоре доложил, что мастера обещают ночью по-тихому разобрать повреждённый таран, оттащить на безопасное расстояние и завтра починить его.
  — Кто ж мог знать, что проклятые боспорские собаки закидают его такими здоровенными камнями, — пробормотал вполголоса один из палаковых друзей после того как Дионисий умолк.
  — Теперь остаётся только придумать, как уберечь наш таран от камней на пути к воротам, — задался вопросом другой.
  — Очень просто: подвести таран ночью, — тотчас нашёл ответ Лигдамис.
  — И хорошо бы — туманной ночью! — добавил Главк. — Подкатить его тихо, вручную, и сразу, не дожидаясь рассвета, начать ломать ворота.
  — Так и сделаем! — подвёл черту Палак, дурное настроение которого резко переменилось в лучшую сторону. — Они застали нас врасплох своими камнемётами сегодня утром, а мы устроим им внезапную побудку завтра ночью!
  Теперь, когда решение было найдено, приближённые царя разом оживились, заговорили вполголоса с соседями, кое-где даже послышались приглушённые смешки. Стали обсуждать, чем бы заняться после обеда: сидеть в шатрах и играть в кости или в стрелу многим уже наскучило. Кто-то громко вздохнул из-за отсутствия женщин и позавидовал сарматам, у которых на войну вместе с мужами всегда отправляются молодые девки и бабы.
  — Это потому, что у нас только парни не могут жениться, пока не отведают вражеской крови, а у них и девку никто замуж не возьмёт, пока она не повяжет на узду волосы убитого врага.
  — Потому и войско у сарматов вдвое многочисленнее нашего! Из-за этого они и выгнали нас из Великой степи.
  — Не худо бы и нам, наконец, перенять этот обычай.
  — Ну да! Может ещё позволить нашим бабам править племенами и всем царством, как не раз бывало у сарматов?
  — Да и какие из баб воины — смех один!
  — Э, не скажи! Не знаю, как они владеют копьём и мечом, но из луков роксоланки стреляют получше многих парней — сам видел!
  — Потому, на кого бы они ни пошли войной, численный перевес всегда за ними.
  — Для прокормления двойного войска требуется вдвое больше скота и зерна, — напомнил Дионисий.
  — Воевать нужно не числом, а умением — как Александр Великий, — вмешался в спор Симах.
  — А вот в боспорском войске бабы есть! Слышали их визги на стене?
  — Значит у Перисада совсем мало воинов, раз он пригнал сюда баб!
  — Да это просто шлюхи, которые всегда, как мухи, слетаются туда, где много мужей и велик спрос на их услуги, — пояснил с сальной ухмылкой Главк.
  — Эх, надо было и нам захватить с собой «кобылиц» из сирисковой «конюшни»!
  — Ничего, Спадин, ещё пару дней как-нибудь потерпишь! Вот выломает наш таран ворота, и все боспорские шлюхи станут нашими! Га-га-га!
  А пока, чтобы не отлежать бока, кто-то предложил поехать, погонять после обеда в окрестных полях и степях зайцев.
  — Тут наверняка найдутся не только зайцы, но и звери покрупнее! — поддержал товарища другой сотрапезник Палака.
  — Ну, хорошо, поедем, разомнем коней, — не стал противиться общему желанию Палак и расплылся в довольной улыбке, услышав грянувший под высокими шатровыми сводами дружный радостный возглас:
  — Слава царю Палаку! Слава! Слава! Слава!
  О временной неудаче с тараном тотчас было забыто.
  10
  После того как скифы, бросив на обочине опрокинутый и разбитый камнями таран, по-собачьи поджав хвосты, убрались восвояси, на Длинной стене ещё долго не смолкали победные крики воинов и счастливые визги женщин, окончательно уверовавших в её неприступность. Юный Перисад восторженно наблюдал за работой метательных машин и бегством варваров, стоя в полный