Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
молоко, туман держался над тихим, будто уснувшим морем почти до полудня, когда был развеян задувшим с юга ветром. С каждой минутой ветер дул всё сильнее; не прошло и часа, как зеркальная гладь моря закипела пенными бурунами и вздыбилась штормовыми волнами. Навклеры 15-ти стоявших в тесной бухточке Китея кораблей убедили Левкона вернуться, пока не поздно, из опасных гаваней Китея и Акры обратно в Пролив и переждать надвигающийся шторм в более надёжной и защищённой от высоких волн и свирепых ветров гавани Нимфея.
После того как скифы, дождавшись ночи, поставили на колёса и оттащили на безопасное расстояние подбитый боспорскими камнемётами таран, неапольским грекам понадобилось всего пару часов, чтобы устранить поломки — главное, что ударное бревно осталось цело! А уже следующей ночью, словно вняв мольбам царя Палака, боги укутали землю непроницаемым покрывалом тумана.
Чтобы не выдать себя раньше времени грекам конским ржанием и топотом, Палак велел всем воинам, включая и вождей, идти за тараном к Длинной стене пешком, соблюдая полнейшую тишину, и сам, подавая пример, оставив коня Мазаку, двинулся на своих двоих, держась, как слепец, за привязанный сзади к невидимому тарану аркан.
Таран тащили с полсотни человек: одни впряглись вместо коней впереди, другие тянули его за вбитые внутри в боковины железные скобы, третьи толкали сзади. Общими усилиями тяжёлый таран катился на хорошо смазанных бараньим жиром осях легко. Невидимую в разлитом по земле «молоке» дорогу шедшие впереди проводники определяли наощупь — шаря по ней ладонями, чтобы ненароком не свернуть с путеводной колеи в усеянную большими и малыми камнями на обочинах траву.
Когда чёрный морок впереди начал светлеть и превращаться в серый, скифский таран бесшумно уткнулся «рылом» в ворота Длинной стены. Наверху всё было тихо: боспорские дозорные, должно быть, дрыхли, не чуя, что скифский волк уже изготовился к смертельному прыжку. Палак в душе тихо ликовал: самое трудное сделано! Ему удалось перехитрить греков — теперь их метательные машины ничем не смогут им помочь! Осталось лишь разбить ворота и всей многотысячной силой ринуться в пролом, круша во славу великого Ария вражьи кости и черепа и устилая себе путь до самого Пантикапея боспорскими телами…
Встав возле правого заднего колеса, Палак, сглотнув слюну, шёпотом приказал начинать. Два десятка воинов, ухватившись за вбитые в бока висевшего на уровне груди ударного бревна скобы, оттянули его, сколько могли, назад и по тихой команде сотника с силой толкнули вперёд. Первый робкий тычок бронзового «кабаньего рыла» в медную оковку ворот разорвал предрассветную тишину, как внезапный удар грома.
Наверху, на утопающих в густом киселе башнях и на стене над воротами, совсем близко, раздались истошные петушиные крики всполошившихся греков и послышался топот десятков ног. Непонятно было: то ли боспорцы взбегали на стену, то ли, наоборот — в панике бежали с неё прочь. Скифская обслуга тарана меж тем, получив себе в помощь Тинкаса, передавшего царский бунчук помощнику и могуче толкавшего ударное бревно ладонями в широкий задний торец, работала с весёлым азартом, с каждым ударом всё резче и сильней кроша твёрдой «кабаньей головой» толстые дубовые доски. Между тем, несмотря на все усилия, доски поддавались очень тяжело: крошились, но не ломались, будто что-то, помимо медных полос, держало их изнутри. Минут через десять, когда глухое буханье бронзового «рыла» о дерево сменилось звонкими ударами о камень, выяснилось, что прохода за воротами нет: боспорцы завалили его массивными каменными глыбами.
А тем временем боспорцы, оправившись от первоначального шока, предприняли энергичные контрмеры. Как вскоре выяснилось, не дождавшись пока рассеется туман, скифы перехитрили сами себя. Воспользовавшись тем, что скифы не видят их в тумане, боспорцы, не опасаясь скифских стрел, обильно полили со стены над воротами крышу и бока тарана оливковым маслом и забросали его десятками факелов. Сырые шкуры не смогли защитить таран от огня: сперва пространство внутри тарана наполнилось едким удушливым дымом, вынудив раскачивавших «кабана» воинов и самого Палака бежать оттуда, надрывно кашляя и протирая слезящиеся глаза; затем горящее масло высушило шкуры, и вся передняя часть тарана запылала. О том, чтобы захватить с собой с озера достаточный запас воды, конечно, никто не подумал.
По совету греков — строителей тарана, сопровождавших своё детище к Длинной стене и помогавших скифам управляться с ним, скифы оттащили заполыхавший таран от ворот за ров. Там волосяные канаты перегорели, тяжёлое таранное бревно упало и сломало колёсные оси. Скоро от скифского тарана остался
