Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
раз боспорцам не удастся нам помешать. Они либо дадут нам бой за стеной, либо убегут за Ближнюю стену, либо запросят мира, когда увидят, как растёт наша насыпь.
— Ай да Главк! Ай да молодец! Уверен, что и твой отец не придумал бы ничего лучше! — воскликнул с довольной улыбкой Палак, радостно хлопнув Главка по плечу. Как и у царя, лица всех, кто стоял вокруг, светились восхищёнными улыбками: от недавнего траурного уныния не осталось и следа!
— А вот, наконец, и наши кони! — воскликнул Иненсимей, увидев подъезжавшего из тумана к царскому бунчуку старшего конюха Мазака с длинной связкой коней в поводу.
Отправляясь ночью вместе с царём пешим ходом к Длинной стене, воины оставили своих коней в степи под присмотром конюхов осёдланными, чтобы утром, когда их пригонят к пробитым тараном воротам, оставалось лишь вскочить в седло и ринуться в бой, либо преследование бегущего врага. Громко окликая своих конюхов, вожди и молодые товарищи царя разбрелись по двору в поисках своих коней. Ласково огладив по бархатному храпу и тёплой морде своего любимца, радостно заржавшего при виде хозяина, Палак мягким кошачьим прыжком взлетел на его спину и, не дожидаясь пока его приближённые разберут своих коней, тронулся шагом к проступившему слева в туманной дымке проёму ворот. В полях вокруг постоялого двора шумно рассаживалось на пригнанных с пастбища коней его многотысячное войско.
— Что-то я проголодался, как волк, упустивший из пасти в тумане жирного зайца! — пошутил Палак, обращаясь к ехавшим по бокам Лигдамису и Иненсимею, и, тронув скификами чуткие бока коня, пустил его резвым галопом по хорошо уже различимой дороге к скрытому в туманной дымке на западе табору.
11
Шесть дней неапольские греки, не разгибая спины, от рассвета до заката визжали пилами, стучали топорами и молотками, чтобы поспеть к указанному Марепсемисом сроку, и наконец все три заказанных тарана были готовы. За это время скифы существенно пополнили запас стрел, посрезав в садах все тонкие прямые ветви, и вновь преисполнились желанием скорее ринуться на приступ вражеского города, радуясь тому, что на сей раз сражаться придётся на твёрдой земле, а не вися на шатких лестницах между небом и землёй, как в прошлый раз.
В Феодосии, наоборот, за эти шесть дней радость первой победы и вера в неприступность для варваров феодосийских стен сменилась опять неуверенностью, тревогой и всеобщим унынием. Четвёртые сутки на море бушевал жестокий шторм, лишая феодосийцев надежды на помощь извне. Каждый с тревогой думал, выдержат ли старые ворота с давно протрухшими досками и обветшалые стены удары скифских таранов. Что будет, если варварам всё же удастся ворваться в город? Многократное численное превосходство скифов не оставляло в таком случае шансов на спасение. Оставалось лишь каждый день властям города, с номархом и политархом во главе, приносить от лица всех граждан обильные подношения Посейдону, Афродите Навархиде, Зевсу Сотеру и прочим богам-защитникам и молить их поскорее утихомирить так некстати разбушевавшийся Эвксин. А помимо этого, феодосийцы, следуя известной народной поговорке «на богов надейся, но и сам не плошай», завалили все трое ворот тяжёлыми камнями, разобрав для этого близлежащие общественные здания: старую казарму у Больших ворот, часть театра около Деметриных и бани возле Малых.
Пока на краю феодосийского города мёртвых, у подножья поросшего соснами горного отрога, протянувшегося вдоль южных околиц города к мысу Теодеос, строился третий таран, Марепсемис и Эминак провели испытания двух уже построенных, успешно разбив несколько крепких ворот и каменных стен усадеб, заодно обучив слаженной работе назначенных в обслугу таранов скифов. Толпы скифов, с детским любопытством наблюдавшие за постройкой и работой таранов, преисполнились уверенности, что никакие ворота не устоят перед разрушительной силой этих махин.
По совету неапольских мастеров скифы изготовили из шкур забитых в пищу коней и телят три сотни кожаных вёдер, чтобы не дать феодосийцам сжечь тараны. Феодосийцы, в свою очередь, установили однажды ночью на зубцах над всеми тремя воротами увесистые каменные глыбы, куски колонн, старые жернова, чтобы обрушить их в подходящий момент на скифские тараны. Осмотрев утром эти опасные снаряды, Марепсемис приказал изготовить длинные шесты, чтобы спихнуть их на головы самим грекам до того, как тараны подойдут к воротам.
После того, как сотник Атрей, приставленный надзирать за неапольскими греками, доложил, что третий таран готов, Марепсемис пригласил тысячника Камбиса и вождей в свою усадьбу на ужин, во время которого объявил, что наступление на западные ворота поведут завтра фисамиты
