Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
и целёхонькие. Задрав голову, Савмак окинул быстрым взором зубчатый верх стены, напротив которой стоял его Ворон. Восточные ворота, возле которых гулко как дятел долбил стену скифский таран, находились примерно в сотне шагов справа, а ближайшая башня выступала на два шага из стены, возвышаясь над нею на длину копья, в двадцати шагах левее. И весь этот участок стены казался пустым: греки если и были там, то предпочитали не высовывать носа, а скорей всего, почти все они сейчас пребывали ближе к воротам.
«Наверно, здесь осталась лишь редкая цепочка дозорных, — подумал Савмак. — А что, если…»
Позвав с собой своих десятников и Фарзоя с его братьями, Савмак отъехал шагов на десять влево от края выстроившейся с луками наизготовку вдоль стены, шагах в тридцати от неё, скифской конной лавы и, понизив голос, в промежутках между бьющими по ушам ударами тарана, высказал товарищам только что пришедшую ему в голову мысль.
— Греки не ждут, что мы опять полезем на стену. Мы можем захватить их врасплох, — заключил своё предложение Савмак.
— А что, давайте попробуем! — тотчас зажёгся Фарзой.
— Главное — закрепиться хоть на небольшом участке стены и не дать грекам спихнуть наши лестницы, — торопливо развил свой замысел Савмак. — А за нами на стену вылезут остальные — и город наш!
Сакдарис, Терес и остальные два десятка сгрудившихся вокруг Савмака и Фарзоя знатных юношей, мечтавшие поскорее стать из «молокососов» полноправными воинами, все как один с восторгом поддержали Савмака, вмиг сообразив, что в случае успеха, они враз станут героями для своих отцов и всего войска.
Спрятав луки и стрелы в гориты, Савмак и Фарзой подозвали воинов своих «безусых» сотен, заинтригованных, о чём это совещались командиры. Спрыгнув с Ворона, Савмак, прощаясь, огладил его ладонью по тёплому бархатному храпу и шелковистому, как девичья кожа, носу. Глядя в умные, всё понимающие глаза жеребца, велел ждать и передал повод подъехавшему Ашвину. Следом за Савмаком спешились и передали коней слугам остальные участники совещания. Велев своим воинам держать под прицелом ближайшую башню и примыкающий к ней участок стены, они, пригнувшись, побежали к подножью стены, провожаемые недоуменными взглядами стоявших ближе к воротам всадников.
Отыскав под стеной целую лестницу, юные хабы и напиты подняли её и упёрли более узким концом в шершавый бок стены. Верхняя перекладина быстро поползла вверх по каменной кладке, пока не оказалась под проёмом между зубцами.
— Стоп! Хватит! — приглушенным полушёпотом остановил товарищей Савмак.
Поправив на левом плече круглый щит с бронзовой оковкой по краю и волнисторогим оленем в середине, он ступил на нижнюю перекладину и бойко полез наверх, цепляясь за перекладины одной левой рукой, а в правой держа наготове копьё. Левее проворно как кот карабкался Фарзой. Сосредоточив всё своё внимание на гребне стены и ни разу не взглянув на удаляющуюся землю под ногами, Савмак чувствовал, как дрожит и шатается лестница под весом лезущих молча следом товарищей. Ещё несколько ступеней и голова Савмака в высоком чешуйчатом башлыке поравнялась с проёмом между зубцами, имевшим ширину его плеч. К счастью, там было пусто. Не теряя времени, Савмак ухватился левой рукой за верх зубца и шагнул с шаткой перекладины на надёжный каменный гребень стены.
Перехватив поудобнее копьё и выставив вперёд передвинутый с плеча на руку щит, Савмак, с гулко бьющимся о рёбра сердцем, осторожно заглянул за зубцы. Участок стены возле их лестницы был пуст — только шагах в 15-ти справа сидел на корточках, подпирая спиной парапет, меднобородый грек в круглой стальной каске с широкими нащёчниками. На левом, обращённом к Савмаку плече его, висел большой тёмно-красный щит овальной формы, а в ногах лежало копьё. Дальше за ним сидели на корточках через каждые 20-25 шагов другие защитники города — чем ближе к воротам и сотрясающему стену тарану, тем гуще. Налево, до узкого сквозного проёма высившейся в двадцати шагах башни вообще никого не было.
Савмак по-кошачьи мягко спрыгнул на каменную дорожку в пару локтей шириной — только двум воинам разойтись, — затиснутую между двумя парапетами — внешним, состоявшим из сплошной каменной кладки высотой по пояс и зубчатого гребня выше человеческого роста, и сплошным внутренним — в локоть высотой. Секунду спустя, левее, через соседний проём на стену спрыгнул Фарзой. Страх, тревога, трепет в груди и дрожь в ногах, обуревавшие Савмака, пока он лез по шаткой лестнице, вмиг сменились бурной радостью от осознания одержанной победы: они сделали это! Они с Фарзоем — первые на вражеской стене! С этой минуты Феодосия обречена! Отцы будут ими гордиться! На радостях Савмаку
