Савмак. Пенталогия

завал изнутри и впустить в город конницу.
  Послав тотчас двух вестников к Марепсемису, вожди после короткого спора решили, что Госон поднимется на стену и будет руководить боем внутри города, а Скилак с конницей останется снаружи ждать, пока освободят проезд. Раздвинув конской грудью толпившихся возле лестниц воинов, Госон прямо с седла перескочил на перекладину и уверенно полез наверх. Подождав, пока он перемахнул через зубцы, Скилак неспешно поехал назад к воротам, радуясь и переживая в душе за Савмака, и остановил за ненадобностью работу тарана, чтобы лучше слышать, что происходит на стене и за нею.
  Савмак не долго преследовал своего меднобородого противника в одиночку. Скоро плечом к плечу с ним стали ещё двое воинов (ему некогда было даже мельком глянуть кто это), а вылезшие следом подпёрли им спины щитами. К меднобородому тоже подоспели товарищи и построили поперёк стены загорожу из щитов и копий. Сблизившись, скифы и греки тыкали друг в друга из-за щитов копьями, стремясь угодить в незащищённое место, но без успеха. Трое передних греков, опустившись на одно колено, поставили свои большие прямоугольные и овальные вогнутые щиты на каменный помост, а стоявшая за их спиной тройка приставила свои щиты сверху, образовав надёжное укрытие от скифских копий и стрел.
  — Эй, Савмак, кончай с ними играться! — услышал Савмак сзади насмешливо-весёлый голос Скиргитиса, только что влезшего на стену и успевшего в мгновенье ока оценить обстановку. — Рубите их копья мечами и сближайтесь! Давите их щитами — нас больше!
  Уронив под ноги бесполезное копьё, Савмак вытащил меч. То же сделали и его напарники справа и слева. Скоро им удалось отсечь змеиные жала вражеских копий, после чего они кинулись вперёд и столкнулись с греками щитом к щиту. Сзади, с победным кличем: «Арий! Арий!», в спины им мощно напирали щитами и плечами их товарищи, которых всё прибывало и прибывало на стене. Греков же за перемычкой из шести щитов было всего полтора десятка. Не выдержав могучего напора скифов, они — сперва медленно, а затем — всё быстрее, посунулись по гребню стены к скрытой за чёрной дымовой завесой северной башне.
  Савмак был так затиснут между своими и чужими, что едва мог вздохнуть. Совсем близко, на расстоянии вытянутой ладони, из узкой щели между кованым краем щита и тонким козырьком шлема на него глядели карие с кровяными прожилками глаза его рыжего противника, но о том, чтобы в такой давке выпростать руку и ткнуть в эти выпученные от напряжения и ужаса глаза акинаком, нечего было и думать.
  Шаг за шагом скифы оттеснили своих противников за окутанные смрадным смоляным дымом ворота и вдавили их в привратную башню, завладев всем пряслом стены между двумя башнями, примерно в полстадия длиной. Пока молодые скифы во главе с Савмаком очищали от греков стену, их старшие товарищи, продвигаясь за ними, принялись обстреливать из луков греков, суетившихся вокруг костра, на котором варилась смола, и толпившихся без дела на примыкающих к воротам улицах, вынудив их бежать, оставив на пристенной территории десятка два пронзённых скифскими стрелами тел. Сами же скифы чувствовали себя на стене вполне безопасно, поскольку среди защитников Феодосии лучников было немного, а метких стрелков — и того меньше.
  Номарх Лесподий на сей раз, в отличие от предыдущего штурма, выбрал местом своего пребывания Деметрины ворота, оборона которых была поручена космету эфебов Мосхиону. Здесь же он сосредоточил и свой резерв, наказав Фадию и Никию, отвечавшим за оборону Больших и Малых ворот, слать к нему вестников при малейшем изменении обстановки.
  После того как защитникам города удалось сжечь скифский таран у Деметриных ворот, за этот участок можно было уже не беспокоиться. Оставив здесь всего двести воинов, Лесподий отправил остальных к Большим и Малым воротам, где скифы сумели пока уберечь свои тараны и продолжали упорно ломиться в город. Сам Лесподий поспешил к Большим воротам, где, как он полагал, городу грозила наибольшая опасность. Обрадованные прибывшим подкреплением и вестью о сожжении одного из таранов, защитники западной стены с удвоенной энергией продолжили поливать маслом и горящей смолой «свой» таран и каменный завал в воротах, не давая скифам к нему подступиться.
  Пятидесятилетний хилиарх Фадий, которому он доверил защиту Больших ворот, был старым боевым товарищем Лесподия, в сотне которого он когда-то начинал свою службу в феодосийском гарнизоне. После того как Лесподий, волей благосклонной к нему Тихе, сделался номархом Феодосии, Фадий стал его первым помощником и заместителем в управлении войском. Гекатонтарх Никий — начальник охраны Лесподия и его любимец — был сыном Фадия.
  — А как там