Савмак. Пенталогия

створе, а с тыльной стороны разбирать наваленные горой разной величины обломки и камни ничто не мешало, и скифы, которых с каждой минутой всё прибывало, делали своё дело с устрашающей быстротой.
  Лесподий оглянулся: просматривавшаяся на несколько стадиев до западного края акропольской горки центральная улица всё ещё была пуста. Где же, Харон их возьми, посланные Фадием за ним войска?! В распоряжении Лесподия была только жалкая сотня прячущихся по сторонам перекрёстка, давным-давно не бравших в руки оружие горожан да два десятка его конных телохранителей, а действовать надо было незамедлительно! Ещё пять минут, и скифская конница хлынет в город, как вино из опрокинутой амфоры, и тогда всем конец!
  В этот момент с агоры донёсся многоголосый неразборчивый рёв, как будто там шумела экклесия. Что там ещё случилось?
  Наконец из-за угла Акрополя вывалились первые десятки воинов. Но им, уже пробежавшим от Больших ворот около пяти стадиев, нужно было одолеть ещё почти три (общая длина центральной продольной улицы от Больших до Малых ворот составляла около девяти стадиев), а потом, прежде чем идти в бой, они должны будут хоть немного отдышаться и прийти в себя — ведь большинство из них были уже в солидном возрасте и давно отвыкли от таких пробежек.
  Среди бежавших беспорядочной толпой к Малым воротам пеших воинов возвышался один всадник, которому гоплиты кричали что-то похожее на «Слава!» и расступались, пропуская его вперёд. Вырвавшись наконец из толпы, он пустил коня стрелой и через минуту подлетел к ждавшему с тревожными мыслями («Не ворвались ли скифы в город через Большие ворота или ещё где-нибудь?!») на углу последнего перекрёстка номарху. Оскалив широкий безбородый рот в белозубой улыбке, вестник звонко доложил, что к Феодосии приближаются с востока тридцать с лишним кораблей.
  В один миг настроение Лесподия и всех воинов по обе стороны перекрёстка резко качнулось от отчаяния к надежде.
  — Это Левкон! — радостно крикнул Лесподий. — Я знал, что царевич нас не бросит!
  А тем временем скифы, как неутомимые муравьи, уже разобрали большую часть завала.
  Лесподий повернулся к радостно обнимающимся и поздравляющим друг друга у него за спиной воинам.
  — Парни, на вас вся надежда! Если скифы разберут завал, будет слишком поздно! Нужно любой ценой оттеснить их сейчас от ворот! Кроме вас, это сделать некому! — голос Лесподия клокотал от волнения. Он вытянул поперёк улицы левую руку. — В колонну по восемь стройся! В первые две шеренги становятся воины с прямоугольными щитами!
  Воины спешно построились лицом к перекрёстку в восьмирядную колонну во всю ширину улицы.
  — Внимание! Делаем «черепаху»! Первый ряд — щиты сомкнуть и держать на уровне глаз! Второй ряд — щиты наверх, прикрываем идущего впереди и себя! Третий ряд — щиты перед собой! Четвёртый ряд — щиты наверх!.. Так, молодцы! Теперь выходим на перекрёсток и сразу левое плечо вперёд! Всем слушать команды и держать строй! Через пять минут к вам на помощь подоспеет ещё тысяча воинов! Ну, двинулись! Вперёд, за Феодосию!
  — Вперёд, за Феодосию! — проревела разом сотня глоток. Колонна вывернулась из переулка на широкую центральную улицу и двинулась строевым шагом к воротам. Сзади к ней поспешили пристроиться воины, укрывавшиеся на другой стороне перекрёстка. В следующую минуту по прикрытой спереди и сверху панцирем из плотно сдвинутых щитов «черепахе» застучал железный град скифских стрел, причиняя ей не больше вреда, чем волчьи когти и зубы настоящей черепахе. Лесподий хотел сам вести колонну в бой, но по просьбе гекатонтарха Феофила остался на перекрёстке, чтобы скорей вести следом подмогу. Скоро разбиравшие завал скифы были вынуждены взяться за копья, мечи и топоры и броситься на приближавшихся к воротам греков. Но ощетиненная копьями эллинская «черепаха», словно поршень в виноградной давильне, врезалась в бесформенную толпу скифов, чувствовавших себя без своих коней, словно птицы без крыльев, и оттеснила их от ворот, соединившись с несколькими сотнями сограждан во главе с Никием, укрывавшихся от скифских стрел под крепостной стеной за привратной башней.
  Вождь хабов Госон, поднявшись на захваченную Фарзоем, Савмаком и их товарищами куртину, быстро оценил обстановку. Отказавшись от попыток вытеснить засевших в башнях греков, он вскоре придумал более лёгкий способ спуститься со стены, крикнув ждавшим внизу своей очереди подняться на стену воинам, чтоб захватили арканы.
  Савмак и Фарзой, разошедшиеся при захвате стены в противоположные стороны, не рискнули соваться в узкие проёмы башен на верную гибель. Вместо этого оба взялись за луки и стали с товарищами, словно на загонной