Савмак. Пенталогия

охоте, расстреливать на выбор разбегавшихся от стены и заваленных камнями ворот в лабиринты прилегающих улиц греков. Через пару минут близ ворот остались лежать, подтекая кровью, десятка три убитых и тяжелораненых врагов. И Савмак, и Фарзой были уверены, что, по крайней мере, к некоторым из них, смерть слетела с их тетивы.
  Как только хабы и напиты стали десятками соскальзывать со стены по арканам, Фарзой и Савмак, спрятав луки в горитах, поспешили последовать их примеру. Обжигая тонким волосяным арканом ладони, Фарзой стремительно спикировал под стену. Отпустив аркан, по которому уже скользил сверху следующий воин, Фарзой подхватил с земли копьё и бросился к лежавшему под стеной прилегающего дома, шагах в двадцати правее, телу греческого воина, которого, как он полагал, поразила выпущенная им стрела.
  Грек всего несколько шагов не добежал до угла уходящей вглубь города улицы. В его спине и правом боку торчало сразу три стрелы, легко пробившие с близкого расстояния его грубый шерстяной плащ, толстокожий воинский панцирь, обшитый железной чешуёй только спереди, и глубоко, по самые оперенья, вошедшие сверху в его плоть. Фарзой не ошибся — одна из этих стел была отмечена у самого оперенья колечком из золотых волос Мирсины, у которой он ещё год назад выпросил для этой цели её локон (Савмак, следуя его примеру, пометил свои стрелы тёмно-каштановыми волосами Фрасибулы).
  Поскольку Фарзой опередил владельцев двух других стрел, этот грек по праву принадлежал ему. Щита при нём почему-то не оказалось: только копьё, меч в простых кожаных ножнах и нож на поясе.
  Фарзой перевернул грека на спину и, отстегнув врезавшийся в подбородок ремешок, стянул с него железный шлем с широкими чеканными нащёчниками и вздрогнул, увидев насколько его «первенец», своей смертью открывший ему путь к желанной женитьбе, похож на Савмака: такие же голубые глаза, разметавшиеся вдоль узкого бескровного лица золотыми волнами волосы, гладкий, как у девушки, подбородок… Фарзой даже усомнился, не девка ли это, и не сразу решился срезать скальп. После секундных раздумий Фарзой решил не проверять свою догадку, вынул висевший на поясе грека нож (свой, которым он резал мясо, пачкать не хотелось) и скрепя сердце срезал с его лба небольшой кусок кожи с волосами. Заткнув свой трофей за пояс, он поспешил вслед за другими воинами к воротам, решив при первой возможности заменить его волосами других убитых сегодня врагов.
  Савмаку на другом краю стены не так повезло. Пока он добежал сквозь дым до ближайшего аркана, пока дождался своей очереди спуститься, тех двух греков, коих не минули его меткие стрелы, уже скальпировали другие, ведь почти в каждом трупе торчало по несколько стрел.
  Решив, что огорчаться и переживать сейчас не время, Савмак принялся вместе с другими вытаскивать камни из завала. Через минуту рядом с ним за тяжёлый обломок ухватился Фарзой. Савмаку сразу бросились в глаза болтавшиеся спереди на его поясе длинные золотые локоны. В ответ на его поздравления, Фарзой выдавил из себя улыбку, куда больше походившую на болезненный оскал.
  В ходе начавшегося вскоре скоротечного боя с греческой «черепахой» Савмак и Фарзой оказались за спинами старших воинов и могли разве что метнуть в наступающего врага свои копья. Со стены на подмогу своим спускались всё новые и новые воины, так что на узком пространстве всего в 5-6 шагов между крепостной стеной и стенами ближайших домов скоро сделалось тесно, но оттеснить греческую «черепаху» от ворот или пробить её «панцирь» никак не получалось.
  Прижатый старшими воинами к шершавой стене дома, Савмак ухватил за плечо толкавшегося с обнажённым мечом в плотно сдвинутые спины передних воинов Фарзоя. Указав пальцем в небо, Савмак прокричал в обернувшееся к нему недовольное лицо друга:
  — Давай наверх! На крышу!
  Фарзой обрадовано кивнул, сразу разгадав замысел приятеля зайти по крышам прилеглых домов грекам в тыл. Бросив меч в ножны, он прислонился спиной к неоштукатуренной каменной кладке и сцепил у живота пальцы рук. Савмак тотчас ступил правым скификом на его ладони, левым — на плечо, ухватился за волнистые рёбра черепицы и в следующее мгновенье оказался на крыше греческого дома, спускавшейся с небольшим уклоном в сторону крошечного дворика, окружённого со всех сторон одноэтажными строениями. Вынув меч и прикрывшись щитом, осторожно пробуя насколько крепка черепица, Савмак подошёл к внутреннему краю крыши и убедился, что дворик пуст.
  Тем временем, по примеру Савмака, подсаживая друг друга, на крышу полезли десятки оказавшихся на задворках битвы молодых хабов и напитов. Убедившись, что черепица держит их вес, они перешли на крышу ближайшего