Савмак. Пенталогия

обязательной цистерной для сточных вод, вокруг которого располагались одноэтажные хозяйственные постройки и одно- или двухэтажный жилой дом напротив входа, проделанного со стороны центральной либо параллельных ей улиц. Лесподий решил закупорить прорвавшихся в город скифов в границах этих двух кварталов и продержаться здесь до прибытия царевича Левкона с боспорским войском, который наверняка придумает, как выбить варваров из города.
  Поняв, что нужно делать, Лесподий принялся энергично распоряжаться. Первым делом он отправил трёх конных гонцов: одного — к Никию и Феофилу с приказом держать проход вдоль стены, другого — к Фадию, велев, если у Больших ворот всё благополучно, оставить там всего две сотни, а остальных отправить скорее к Малым, и третьего в порт — встретить царевича Левкона (Лесподий не сомневался, что во главе плывущего на помощь войска стоит именно Левкон) и немедля известить его о том, что происходит в городе.
  Затем он послал две сотни воинов из имеющейся у него тысячи к южной фланговой башне, велев гекатонтархам надёжно загородить ход скифам вдоль крепостной стены в сторону Деметриных ворот. Ещё две сотни он послал на соседний перекрёсток — перегородить параллельную улицу, разделяющую два захваченные скифами квартала. Эта улица, как и все другие, была вдвое уже двух центральных улиц — Большой продольной и Большой поперечной — всего-то четыре шага. Фаланга шириной в шесть гоплитов и глубиной свыше тридцати перегородила её от стены до стены перед перекрёстком. Центральную улицу, где следовало ожидать главного удара скифов, Лесподий перегородил перед перекрёстком четырьмя сотнями гоплитов, расположив по десять воинов в шеренге. В первых рядах он велел стать зажиточным горожанам, имевшим большие и крепкие щиты и самые добротные доспехи. Граждан победнее, одетых в более лёгкие латы, он расположил в глубине строя. Наконец, оставшиеся две сотни слабо защищённых и вооружённых бедняков он поместил в боковой улице между двумя перекрёстками, поставив им задачу противодействовать возможным попыткам пеших скифов обойти заблокированные гоплитами перекрёстки по крышам домов.
  Примчавшийся с братом Эминаком, сайями, авхатами и фисамитами к восточным воротам Марепсемис тотчас послал старшего сына Скила на стену поглядеть, что делают греки и поторопить разбиравших залитые липкой смолой камни (огонь к этому времени был потушен) хабов и напитов. Резво взбежав вместе с десятком телохранителей по шаткой лестнице на стену, Скил визгливо закричал на трудившихся у ворот воинов, чтоб те шевелились быстрее. Минуту спустя Скил доложил нетерпеливо ждущим внизу отцу, дяде Эминаку, тысячнику Камбису и трём племенным вождям, что до полутыщи пеших греков перегородили щитами в полутора сотнях шагов от стены две ведущие вглубь города улицы, и ещё примерно столько же бегут из центра города им на подмогу.
  В этот момент в верхней части чёрных от копоти ворот наконец образовался просвет. Марепсемис велел сыну спускаться. Скил окинул вожделённым взглядом красивый, переполненный богатствами греческий город, который через несколько часов окажется во власти скифов. Бросив напоследок беглый взгляд на пустую гавань, часть которой видна была слева от огороженного внутренней стеною Акрополя, тёмные, с белыми прожилками воды залива и далёкий, пустынный северный берег (восточная часть гавани и залива была скрыта от него высоким берегом), Скил, вместо того, чтобы спуститься по приставной лестнице к отцу, вдруг ухватился за один из свисавших со стены арканов и лихо съехал по нему к подножью стены с внутренней стороны. Зазевавшиеся телохранители, побросав вниз копья, поспешили за ним. Минут через пять довольно улыбающийся Скил вышел вместе с вождём хабов Госоном из города к отцу через расчищенный наконец от обломков воротный створ.
  Эти ворота феодосийцы не зря называли Малыми. Высота их составляла всего шесть локтей, а ширина — и вовсе пять. Одновременно через воротный проём могли проехать всего три-четыре всадника. Это было связано с тем, что этими воротами горожане пользовались редко, да и то, по большей части, по крайне печальному поводу: выносили через них на некрополь своих покойников.
  Преисполненные царственного величия, братья Марепсемис и Эминак первыми въехали в почти покорённый город. За ними проехали ворота трое сыновей Марепсемиса (Скил успел птицей взлететь на спину подведенного конюхом коня), потом тысячник сайев Камбис, Скилак, Госон, и двое других вождей — фисамит Сфер и авхат Танак. Справа от ворот, между выпиравшей из стены в 7-8 шагах башней и стеной ближайшего дома были навалены горой в рост всадника с конём чёрные от смолы и дыма камни и обломки, загораживавшие