Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
и лошадьми, Молобар и Гиликнид спешились возле навеса трапезной, где их с нетерпением ждали полтора десятка хилиархов.
— Судя по всему, царь Палак, проявив несвойственную варварам находчивость, на этот раз решил нанести удар сразу в двух местах, чтобы разделить наше войско, — без предисловий объявил Молобар тотчас взявшим его и Гиликнида в полукольцо хилиархам. — И нарочно выбрал самый удалённый участок стены, чтобы наши войска не могли быстро помочь друг другу в случае необходимости.
— И чтобы успеть засыпать ров прежде, чем мы успеем перетащить туда наши метательные машины, — добавил Гиликнид.
— А что это им даст? — задал вопрос один из хилиархов, на лицах которых не заметно было особой тревоги. — Ведь стена стоит на земляном валу, который тараном не пробить.
— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул Молобар. — Полагаю, засыпав ров, они либо сделают пологую подсыпку к подножью стены, чтобы подтащить к ней таран, либо, скорей всего, пойдут по более лёгкому и простому пути — попытаются подкопать и обрушить часть стены. Вопрос в том, как нам этому помешать?
Вопрос архистратега повис в воздухе: никто, включая его самого, не знал, как помешать скифам обрушить стену.
В этот момент к кружку хилиархов подлетел на коне взволнованный гекатонтарх Алким, которому Гиликнид доверил охрану царевича, и доложил, что его подопечный, перехитрив четверых приставленных к нему соматофилаков, только что ускакал в сторону Меотиды.
— Вор-рон! Вот же несносный мальчишка! — добродушно прорычал Гиликнид. — С таким характером он рано или поздно свернёт себе шею, как Евмел, помяните моё слово!.. Бери с собой двадцать, нет — тридцать соматофилаков и скорей за ним, — приказал он Алкиму. — Догнать и вернуть сюда хоть связанным!.. Хотя нет! Увози его сразу в Пантикапей. Ты понял?
— Понял, дядя!
— Головой за него отвечаешь! Похоже, нам придётся уходить отсюда за Ближнюю стену…
— А что помешает скифам подрыть точно также и Ближнюю стену? — услышал Гиликнид голос одного из хилиархов. — Нужно или защищать всеми силами Длинную стену, или просить у Палака мира.
— Кто за то, чтобы оборонять Длинную стену? — спросил Молобар строгим учительским тоном. Ответом ему было молчание. — Итак, решено — мы остаёмся здесь и сражаемся, — подытожил архистратег, приняв молчание как знак согласия. — Просить сейчас мира, значит получить самые тяжкие условия. Уверен — мы сумеем не пустить варваров за стену. Идите и расскажите о принятом нами решении своим воинам.
— Ну, что ты решил? — спросил Молобар Гиликнида, берясь левой рукой за луку седла своего кроваво-гнедого мерина, подведенного по его знаку телохранителем после того как хилиархи разошлись.
Гиликнид собирался ответить, что решил-таки увезти басилевса в Пантикапей под охраной полусотни соматофилаков (он принял это решение в тот момент, когда приказал Алкиму увезти царевича в столицу), когда увидел, что с другой стороны к архистратегу приблизился воин лет 40-45-ти из числа тех нескольких сотен гоплитов-ополченцев, что оказавшись в этот час на лагерном плацу или в трапезной, стали невольными участниками его совета с хилиархами. Гоплит был в добротных стальных доспехах, в ребристом шлеме с изящной чеканкой на козырьке и широких нащёчниках. На левом плече его висел выгнутый прямоугольный щит, украшенный по синему полю четырьмя блестящими зигзагообразными бронзовыми молниями, нацеленными из центра к углам. В правой руке он несколько небрежно держал длинное тёмно-красное копьё.
Пару раз кашлянув, привлекая к себе внимание, он заговорил негромким, спокойным голосом:
— Архистратег! Я могу подсказать, как не пустить варваров за Длинную стену.
Резко повернув голову в сторону говорившего, Молобар окинул быстрым строгим взглядом его доспехи и оружие и недоверчиво впился глазами в его малосимпатичное лицо, прочерченное от крыльев мясистого, в красных прожилках носа вдоль тонкогубого надменного рта двумя глубокими бороздами, теряющимися в курчавой каштановой бороде, покрывавшей его острый подбородок и узкие скулы.
— Кто ты, воин?
— Я — Анаксипол, сын Фания из Нимфея. С началом войны избран согражданами пентаконтархом одной из нимфейских сотен. А в мирной жизни я архитектор.
— Слушаю тебя, Анаксипол.
— Моё предложение заключается в следующем: пока скифы будут засыпать ров и подкапывать вал, чему, конечно, необходимо всячески препятствовать, мы должны срочно выкопать напротив этого участка стены с нашей стороны новый ров и насыпать за ним вал, обгородив его сверху высоким частоколом, — возвести каменную стену не успеем. Вот так — в виде буквы «пи». — Анаксипол перехватил
