Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
копьё в левую руку и провёл для наглядности толстым коричневым ногтём большого пальца прямо на широком лоснящемся крупе молобарового мерина против шерсти длинную черту и пририсовал к ней с правой стороны прямоугольник. — Тогда скифы, завалив часть Длинной стены и расчистив проход для своей конницы, вместо того, чтобы вырваться на простор, неожиданно окажутся в западне, осыпаемые с трёх сторон нашими стрелами, дротиками и камнями.
По мере того, как нимфейский пентаконтарх излагал свой план, суровые складки на лбу и вокруг рта Молобара разглаживались. Отпустив луку седла, он с радостно заблестевшими глазами обхватил нимфейца за плечи, притянул к себе и расцеловал в обе щеки.
— Слава тебе, архитектор Анаксипол из Нимфея! Только что ты принёс нам победу в этой войне и, клянусь бородой Зевса, ты получишь за свой спасительный совет достойную награду! А сейчас ты поедешь со мной. Эй, коня пентаконтарху! — и лично возглавишь строительные работы, о которых говорил. Право, одна твоя мудрая голова стоит половины нашего войска!
Гиликнид уведомил архистратега, что остаётся с басилевсом у Длинной стены. Послав вдогонку за Алкимом гонца с приказом доставить царевича к отцу, Гиликнид погнал коня резвым галопом в ксенон Пандора, спеша рассказать обеспокоенному басилевсу о событиях сегодняшнего утра и заверить его в безусловной скорой победе над варварами.
Алкиму с тридцатью соматофилаками пришлось скакать за царевичем почти до самой Меотиды. Он застал юного Перисада на верхней площадке одной из башен, расположенной на макушке возвышенности, тянувшейся параллельно берегу в 10-12 стадиях от видневшегося узкой сине-стальной полосой на севере моря.
У подножья башни теснились тысячи три конных меотов. Не без труда протиснувшись со своими закутанными в красные плащи соматофилаками ко входу, Алким один без излишней спешки поднялся наверх. Царевич стоял во весь рост на выступе между мерлонами, устремив полный жадного детского любопытства взгляд на север. Позади царевича стояли четверо его телохранителей, один из которых легонько придерживал его сзади за пояс. Правее, держась обеими руками за верхние камни мерлонов и высунув наружу прикрытую блестящим шлемом голову со свисающим между плечами пышным белым конским хвостом, внимательно изучал местность по ту сторону стены гиппарх Горгипп. Все остальные проёмы между мерлонами на северной и западной сторонах башни тоже были заняты наблюдателями в дорогих длиннохвостых шеломах из числа высокой меотской знати.
С этой башни, стоящей на господствующей высоте, вся прилегающая к Меотиде местность была как на ладони. Длинная стена уходила от неё с небольшим уклоном на три стадия прямо на север, после чего плавно поворачивала на северо-запад и полого спускалась ещё восемь стадий к береговому обрыву. Скифы выбрали для прорыва почти ровный участок посередине куртины, примыкающей с юга к угловой башне. Место, где тысячи скифов сновали как мураши к стене и обратно, засыпая часть рва длиной чуть более плефра, от наблюдательной башни царевича, гиппарха и их свиты отделяла куртина в стадий длиной, башня и половина следующей куртины. Скифские конные лучники все сосредоточились на охране своих земленосов, выстроившись напротив той куртины, которую они задумали разрушить. Там же сидели на корточках и стояли за мерлонами, три тысячи привезенных меотами гоплитов. К почти безлюдным башням и куртинам, расположенным южнее и севернее, скифы не приближались, поэтому царевич, гиппарх и меотские вожди могли наблюдать за их работами без всякой опаски.
Горгипп указал царевичу на большую группу всадников, неспешной рысью приближавшихся с запада к месту работ по гребню возвышенности. Доспехи всадников и сбруя их коней даже издали восхищала и возбуждала зависть богатством отделки, а над головами передних развевались на золотом шесте два с лишним десятка белых конских хвостов.
— Глянь-ка, царевич, сам Палак пожаловал… Помнишь его?
— Помню, — ответил мальчик, старательно пытаясь разглядеть под роскошным бунчуком знакомое лицо нынешнего царя скифов.
— Неплохой, кстати, малый! Мы с ним приятели, — усмехнулся не предназначенным для ушей ребёнка воспоминаниям Горгипп, покручивая тонкий кончик правого уса.
Молча постояв пару минут позади царевича, Алким наконец счёл момент подходящим, чтобы объявить своему подопечному, что его желает видеть отец.
— Если он желает меня видеть, пусть приезжает сюда, — ответил царевич, не отрывая взгляда от происходившего в полутора стадиях к северу действа, и попытался передвинуться от Алкима на самый край парапета. — Ну что ты держишь меня, как маленького! — воскликнул он
