Савмак. Пенталогия

возразил Лесподий.
  — За мою голову не беспокойся, с ней ничего не случится, — ответил царевич с мягкой улыбкой. — И не забывай, что перед войной Палак требовал как раз твоей головы. И на этом всё — спор окончен! — решительно пресёк Левкон дальнейшие возражения.
  Вновь показавшись между мерлонами, Левкон сообщил о принятом решении.
  — Хорошо, — согласился Главк. — Тогда Палак пришлёт сюда одного Марепсемиса. Только я не думаю, что Марепсемис согласится, чтобы его поднимали в город, как бурдюк вина, на аркане, — оскалился в белозубой улыбке Главк, следя взглядом за гекатонтархом Никием, которого его товарищи как раз подтаскивали к зубцам над воротами. — К тому же, для скифского царевича появиться где-либо без оружия и без охраны — неслыханное бесчестье.
  Левкон и Главк быстро договорились о равных условиях для обоих царевичей: оба будут при мечах, каждого будут сопровождать десять вооружённых телохранителей. Напоследок Левкон сказал, что ждёт царевича Марепсемиса через час возле Малых ворот — там феодосийцам проще всего разобрать завал.
  Подняв коня на дыбы, Главк развернул его на задних ногах, полоснул плетью и унёсся со своей охраной стремительным галопом к стиснувшим дорогу на северо-западе высокими каменными оградами усадьбам.
  Спускаясь вслед за царевичем вниз, Лесподий спросил стоявшего с улыбкой в выходящем на стену боковом проёме Никия, что он делал так долго у скифов. Никий, улыбаясь, ответил, что Палаку вздумалось спросить совета у богов, соглашаться ему на переговоры или вернуть феодосийцам голову их посла. И вместо того, чтобы решить вопрос за пару секунд, бросив монету, их жрецы-гадатели почти час метали через головы в начерченный за спиной круг ивовые прутья: лишь с девятой попытки у всех троих прутья указали наконец на мир. Несмотря на его нарочито шутливый тон, спускавшегося следом Фадия, представившего, что пришлось пережить в эти минуты его сыну, прошиб холодный пот.
  Сев на коней, Левкон, Лесподий, Фадий и Никий отправились на Акрополь и принесли вместе со всеми демиургами и жрецами жертвы богам за успех переговоров.
  Когда полтора часа спустя дозорные на башне у Малых ворот с Никием во главе увидели, наконец, десяток выехавших из-за Деметриной горы скифских всадников, неспешно рысивших к Малым воротам, ждавший внизу Левкон коротко обнялся с пожелавшими ему удачи Лесподием, Делиадом и Фадием и первым выехал из города. За ним выехали по одному десять его телохранителей, вооружённых короткими мечами, копьями и овальными щитами, украшенными, как и у всех соматофилаков, бронзовыми посейдоновыми трезубцами, и остановились напротив ворот, поджидая скифского царевича.
  Подъехав с каменным лицом к знакомым воротам, левее которых чернел под стеной обугленный остов скифского тарана без бронзового жала, Марепсемис увидел, что осторожные греки разобрали только часть завала в и без того узком воротном створе, оставив проезд лишь для одного всадника. Марепсемис натянул повод, лишь когда его серый в яблоках мерин едва не ткнулся мордой в испуганно дрогнувшие ноздри янтарно-золотистой кобылы Левкона.
  Дружелюбно улыбнувшись, боспорский царевич приветствовал старшего брата скифского царя лёгким кивком головы и традиционным: «Радуйся!», произнесенным по-скифски. С полминуты Марепсемис молча метал из-под сурово сведённых бровей в спокойно-добродушное лицо человека, помешавшего ему захватить Феодосию, тяжёлые, как булыжники, взгляды, затем едва заметно кивнул в ответ и произнёс на грубом, отдалённо напоминающем эллинский язык наречии:
  — Будем радоваться после того, как мой брат Палак отпустит тебя назад с миром.
  — Я уверен, что нам с твоим братом удастся договориться, и мы снова заживём, как добрые соседи. Так что въезжай смело, царевич, — Левкон сделал широкий пригласительный жест правой рукой в сторону ворот. — Извини, что к твоему приезду мы не успели сделать проезд пошире.
  Потянув за левый повод, Марепсемис тронул коня и первым въехал в узкий, как лисья нора, проход сквозь нависающие над головою каменные блоки. За ним цепочкой втянулись в город десять его телохранителей.
  Провожаемый взглядами тысяч стоявших на всех башнях и куртинах плечом к плечу феодосийцев и восточнобоспорских воинов, Левкон со своим маленьким отрядом припустил галопом по огибающей город дороге. Как только он миновал Деметрину гору, из расположенной за нею балки выехала сотня скифов и отрезала царевичу путь назад, поскакав в полусотне шагов за ним. С северной стороны скоро выехала навстречу Левкону ещё одна скифская сотня с Главком во главе. Взяв боспорского царевича и его телохранителей в тесное кольцо, сайи сопроводили