Золотые дары, которыми боспорский басилевс Перисад Пятый почтил память почившего скифского царя Скилура, по пути в Скифию таинственным образом превратились в бронзу и медь. Молодой Палак, по воле отца избранный войском в обход трёх старших братьев новым царём Скифии, получил желанный предлог для вторжения на Боспор…
Авторы: Михайлюк Виктор Сергеевич
его в усадьбу, ставшую на время резиденцией царя Палака.
Двор усадьбы был весь загажен конским навозом, густой запах которого, смешанный с запахами конской мочи и пота, столь же приятный для скифского носа, как аромат роз для эллинов, пропитал и сам двор, и все комнаты в окружающих его постройках. В центре двора стояли в два ряда шесть плотно зашторенных кибиток, вокруг которых были привязаны с полсотни осёдланных лошадей. Ещё не меньше сотни коней были привязаны к столбам и друг к дружке по периметру двора. Сотни палаковых телохранителей, высыпавших поглядеть на боспорского царевича, толпились под навесами и между лошадьми. У входа в андрон, в тени тянувшегося вдоль всего фасада широкого балкона, с которого за приездом важного гостя тоже наблюдали десятки скифов, застыли, скрестив копья, двое стражей. Между ними, заслоняя могучим торсом широкие двустворчатые двери, уперев в бока кулаки, стоял старший бунчужный Тинкас, а чуть сбоку — глашатай царя Зариак.
Подъехав с Главком почти под самый балкон, Левкон легко спрыгнул с коня и, отдавая повод своему декеарху, разрешил соматофилакам спешиться. Зариак скользнул за спиной Тинкаса в андрон и с порога обратился во весь голос к сидевшему у противоположной стены Палаку:
— Левкон, младший брат боспорского царя Перисада, явившийся к порогу царского дома, просит дозволения лицезреть светлый лик повелителя скифов!
— Пусть войдёт, — разрешил Палак.
Глашатай распахнул створки дверей, стражи подняли копья, Тинкас, развернувшись вполоборота, отступил на шаг в сторону, не сводя с лица царевича недобро насупленного взгляда. Левкон, сопровождаемый Главком, остановился посреди выложенного пятью кругами разноцветной плитки андрона. Вошедший следом Тинкас, притворив дверные створки, остался стоять у порога, широко расставив толстые короткие ноги и заложив за пояс большие пальцы рук.
В сравнительно небольшом помещении андрона собралось в ожидании мирных переговоров с боспорским царевичем больше полусотни человек. Палак, одетый по-домашнему в красные сафьяновые скифики, коричневые штаны, зелёный короткополый кафтан, перетянутый наборным золотым поясом, за который была заткнута драгоценная царская булава, и высокий алый башлык, обшитый по краю рядом рельефных золотых пластин, важно восседал на расшитом сплошным золотым узором краснобархатном чепраке, расстеленном поверх шкуры большого белого медведя, раззявленная клыкастая пасть которого угрожающе скалилась на Левкона. Грудь царя вокруг шеи украшала широким полумесяцем великолепная золотая пектораль. У стены за спиной Палака застыл бунчужный с царским бунчуком, по бокам которого стояли два вооружённых до зубов стража. По обе стороны медвежьей шкуры сидели полукругом со скрещёнными ногами на цветастых чепраках три десятка козлобородых скифских вождей; за их спинами теснились молодые друзья Палака — по большей части сыновья этих самых тысячников и вождей. Главк, оставив гостя одного посреди залы, присел рядом со старшим братом по левую руку царя.
Левкон и Палак обменялись приветствиями как давние и добрые знакомые, выразив взаимную радость видеть друг друга в добром здравии. Пользуясь случаем, Левкон лично поздравил Палака с восшествием на трон и пожелал ему долгих и благополучных лет царствования. После этого суровая складка между бровями Палака окончательно разгладилась, взгляд потеплел, надменно вскинутый подбородок опустился, а на губах появилась самодовольная улыбка. Выразив сожаление, что хозяин усадьбы, убегая, прихватил с собою всю мебель, Палак приказал слуге положить для дорогого гостя на медвежий загривок пару подушек и пригласил Левкона сесть с ним по-походному.
После того как Левкон уселся на расстоянии двух вытянутых рук напротив царя, Палак пожелал выпить за гостя, приезд которого наполнил его грудь нечаянной радостью. Царский виночерпий, отлепившись от стены, тут же наполнил густым тёмно-красным вином из косматого козьего меха золотые чаши царя, двух его братьев, Иненсимея и ещё одну, которую царский слуга с низким поклоном вручил боспорскому царевичу. Двое помощников виночерпия тем временем наполнили из своих бурдюков поднятые над плечами чаши вождей и молодых друзей царя.
Выпив со всеми до дна объёмистую чашу неразбавленного вина, Левкон, видя устремлённые на него со всех сторон вопросительные взгляды, предложил выпить за здоровье и благополучие царя Палака. Лица скифов тотчас расплылись в довольных улыбках. Царский виночерпий вновь наполнил терпким хиосским подставленную Левконом чашу, украшенную рельефными рядами мышей (внизу), лягушек (посередине) и порхающих птиц (вверху). Бережно поднеся
