Савмак. Пенталогия

десятком слов, Ториксак поскакал в голову обоза, где ехали верхами два знакомых молодых купца, Агасикл и Каллиад, с которыми сотник и его жёны не раз обменивались нужными им товарами ко взаимной выгоде и удовольствию. Встретив царского сотника широкими приязненными улыбками, они предложили ему ехать до города напитов вместе. Поскольку Ториксак никуда особо не спешил, он согласно кивнул, и кибитки его жён, к большому неудовольствию малыша Скилака, у которого слуга-возничий был вынужден отобрать кнут, потащились шагом в голове обоза.
  Агасикл и Каллиад были одного возраста с Ториксаком: первому было двадцать четыре, второму в середине осени исполнится двадцать пять. Отцы их, Гераклид и Артемидор, принадлежали к правящей верхушке Херсонеса — узкому кругу богачей, из года в год избиравшихся согражданами на высокие государственные должности, дающие власть и почёт, но и сопряжённые с немалыми личными расходами. Занятые державными делами, сами они уже товары в чужие земли не возили, переложив торговые труды на плечи своих подросших сыновей.
  Молодые купцы были близкие приятели, а скоро должны стать и родственниками: Каллиад собирался взять в жёны сестру Агасикла. Оба были одеты по-скифски: в островерхих башлыках, кафтанах, удобных для езды верхом узких замшевых штанах и скификах, со щитами, луками и мечами. Каллиад был шире в плечах и плотнее своего худощавого товарища, имел круглую, обросшую рыжими волосами голову с широкими, сросшимися с короткой курчавой бородой бакенбардами. Низкий покатый лоб, усеянная мелкими веснушками бледная кожа, большие, круглые, водянисто-серые глаза навыкате, разделённые небольшим крючковатым носом, придавали ему малопривлекательный «жабий» вид. Агасикл носил длинные, как у скифов, чёрные волнистые волосы, тонкие усы и короткую, аккуратную бородку. Овальные, чёрные, блестящие глаза, тонкий прямой нос и тёмные крыловидные брови на узком смуглом лице делали его весьма смазливым. Впрочем, Каллиад компенсировал все недостатки своей внешности куда большим, нежели у приятеля, скрытым в штанах мужским «достоинством».
  Молодые купцы ехали на породистых тонконогих конях, обряженных в богатую сбрую: Каллиад — на мышастом мерине, Агасикл — на золотисто-рыжей кобыле. Предложив сотнику на выбор доброго эллинского вина либо отменного скифского пива из своих прикрытых от солнца щитами бурдюков, купцы завязали с ним оживлённый разговор по-скифски.
  Отхлебнув из своей изящной чаши налитое Агасиклом вино, Ториксак предположил, что, судя по тяжёлому ходу их телег, наторговали они в Неаполе удачно. Словоохотливый Агасикл подтвердил, что поездки в дружескую и очень богатую Скифию приносят эллинским купцам хорошую прибыль: их товары пользуются у скифов большим спросом, так что выгода взаимна. Одно плохо: скифы, за малым исключением, никак не приучатся торговать при помощи денег, предпочитая менять товар на товар, а из попадающих к ним в руки эллинских золотых и серебряных монет, не понимая их истинной ценности, делают мониста для своих женщин.
  Затем разговор естественно перешёл на тему, которая больше всего волновала в эти дни и скифов, и их соседей: о предстоящей вскоре смене власти в Неаполе. Все уже настолько привыкли к мудрому правлению царя Скилура за долгие годы! Что-то будет при его преемнике? И хотя их приятель Главк, сын уважаемого Посидея, поведавший им во всех подробностях о недавнем собрании в зале царского совета, уверен, что новым владыкой скифов будет Палак, Каллиад сомневается в том, что старшие сыновья царя так просто уступят власть младшему брату. Не начнутся ли между ними взаимные распри и борьба за власть, гибельная для нашей взаимовыгодной торговли? Остановит ли их данная отцу клятва? Ведь мёртвого льва не боятся даже воробьи!
  Сотник Ториксак, присутствовавший вместе со своим тысячником Асхаром на недавнем собрании в царском дворце, был не из тех, кому легко можно развязать язык несколькими чашами дармового неразбавленного вина, чтобы он безоглядно молол им перед жадными до чужих тайн ушами чужеземцев, но тут он счёл своим долгом возразить Каллиаду:
  — Не знаю, может для вас, греков, рушить свои клятвы обычное дело, но у нас, скифов, это не принято. Можете не сомневаться: сыновья царя, сайи, вожди племён и все воины беспрекословно исполнят предсмертную волю Скилура и поднимут на шкуре белого быка Палака.
  — И прекрасно! — воскликнул довольный решительным утверждением сотника сайев Агасикл. — Конечно, для нас, эллинов, наверное, было бы лучше, если б преемником Скилура стал Лигдамис, но Главк нас уверил, что молодой Палак будет наилучшим повелителем для скифов и благожелательным соседом для Херсонеса и Боспора.