Савмак. Пенталогия

объявил, что демиурги подсчитают и доведут через уличных старост, сколько золота и серебра должен принести в пританей до конца дня каждый домовладелец, и распустил собрание.
  Сколь ни хотелось феодосийцам (и прежде всего, владельцам усадеб!) поскорее выпроводить варваров, продолжавших сотнями вырубать садовые деревья для своих костров, Хрисалиск и другие отцы города согласились с Лесподием, что необходимо сперва дождаться ответа из Пантикапея: вдруг там посчитают условия мира неприемлемыми?
  Левконов гонец вернулся из столицы на следующий день вскоре после полудня. Он привёз два запечатанных царской печатью послания: одно было адресовано царю Палаку, второе — брату Левкону. Палак велел Симаху вскрыть и прочитать в голос оба, а гонца в утешение угостить чашей неразбавленного вина. Текст на обоих свитках оказался почти одинаков: Перисад выражал свою радость и готовность помириться на оговоренных Левконом условиях.
  Вскоре после того как отпущенный Палаком гонец с двумя спутниками въехал в город и, пошатываясь от усталости и ударившего в голову вина, доложил Левкону и Лесподию о своей поездке, из Малых ворот выехали верхом с набитыми золотом и серебром седельными сумами двое хорошо известных в Скифии, в том числе и самому Палаку, купцов, сопровождаемых двумя десятками охранников. Когда все привезенные ими драгоценные вещи и монеты были тщательно проверены, взвешены и подсчитаны Дионисием в присутствии царя и его друзей, Палак с довольной улыбкой объявил, что с этой минуты у скифов с Феодосией мир, велел Кробилу налить феодосийским послам лучшего вина и выпил с ними за успешное окончание их торговой сделки. На заданный после того как все дружно осушили чаши одним из послов вопрос, когда царь выполнит свою часть сделки и покинет со своим войском феодосийскую хору, Палак, с не сходившей с влажных розовых губ благодушной улыбкой, посоветовал феодосийцам ещё немного потерпеть: сперва он должен дождаться обещанного золота и серебра от басилевса Перисада.
  — Но вы можете быть спокойны: ни одна ваша усадьба, ни виноградник, ни защитная стена теперь не пострадают, — заверил Палак.
  Вернувшись в город, купцы Токон и Нумерий сообщили о решении Палака встречавшим их возле Малых ворот Левкону, Лесподию и демиургам во главе с Хрисалиском. Реакция феодосийцев была вполне ожидаемой. Видя огорчение на их лицах и слыша разочарованные возгласы и подозрения, что коварные варвары их обманут, Левкон отвёл в сторону одного из декеархов своих телохранителей и вполголоса велел ему скакать к царю Палаку и сообщить ему, что брат басилевса Перисада Левкон предлагает свою голову в залог того, что оговоренное золото и серебро будет ему выплачено.
  — Скажи Палаку, — тихо напутствовал своего посланца Левкон, — что я поеду с ним в Неаполь и останусь там его пленником, пока Перисад не пришлёт обещанный выкуп.
  Через полчаса декеарх вернулся, разыскал царевича и доложил, что Палак принял его условие и клятвенно пообещал завтра поутру выступить со всем своим войском к Неаполю. После этого Левкон сообщил о принятом им решении Лесподию и Хрисалиску.
  — Чтобы скорее спровадить отсюда скифов, я с удовольствием прогуляюсь в Неаполь, — сказал он, улыбаясь. — Тем более что я никогда там не бывал. Заодно погляжу, как она укреплена. Может нам когда-нибудь ещё придётся её штурмовать.
  — Хорошо, поезжай, — согласился Лесподий. — Двое братьев Палака останутся здесь заложниками твоей безопасности.
  Левкон покачал головой в знак несогласия.
  — Мы обещали отпустить их после того, как скифское войско покинет хору, и обязаны сдержать слово.
  — Ладно, — согласился Лесподий. — Как только наши воины займут северную стену, я отпущу Эминака, а Марепсемис останется у нас в гостях до твоего возвращения, и поверь, наши рабыни не дадут ему скучать.
  — Нет, Лесподий, ты отпустишь обоих. Клятва есть клятва… И не бойся за меня: я сразу понял, что Палак не меньше нашего хочет покончить с этой войной. Поэтому, я уверен, что в Неаполе меня ждёт самый радушный приём.
  — Дай-то бог, — вздохнул молча слушавший их спор Хрисалиск.
  — Будь по-твоему, отпущу обоих, — с явной неохотой пообещал Лесподий и заговорил о другом. — А когда мне отпускать островитян?
   — Дождись моего гонца. После того как Палак распустит войско по домам, я постараюсь уведомить тебя. Если в течение пяти дней от меня не будет вестей, значит что-то пошло не так, и островитянам лучше задержаться в Феодосии. Надо бы сегодня пригласить хилиархов и гекатонтархов на прощальный ужин. Я сам с ними поговорю…
  Наутро, едва взошло солнце, царевич Левкон, сменивший военный доспех на шерстяные скифские штаны,